Ненавижу семейные сборища. Где вы все, мля, были, когда мне восемь лет было и меня даже с продленки не всегда забирать успевали?.. Но пришлось ехать на ужин в субботу и терпеть двинутую на всю голову тетушку, козла дядю и их дебильных сыновей. Полный комплект! Еле выдержал два часа, даже на какое-то время отключал голову. Лучше уж мать Скалкиной слушать, там хотя бы все предсказуемо. А главное, «стабилизатор» рядом сидел, мое личное успокоительное. Досадно, что нельзя ее все время с собой таскать. Хорошая девочка, жаль, сгниет в этой дыре. А может, и нет. Ладно, это потом. Сначала дела.
Рассматриваю бумаги, которые дядя вручил перед тем, как я успел свалить из его дома. Так, так, так… Если все это вскроется, проверку Минобра они не пройдут. А значит, у родственников будут большие проблемы. Может, даже статья, хотя вряд ли. Коррупция в вузе достигла каких-то неприличных размеров. Дядя был прав с самого начала. И какого… я во все это ввязался? Думал, сдохну без дела в этой дыре, а вместо этого разбираюсь теперь с чужим дерьмом. А что, если девчонку сюда притащить? Выходные все-таки. Может, хоть уютнее тут бы стало.
Мля! Мать ее с братом до сих пор же здесь. Наверняка с ними по городу мотается. Придется ждать понедельника. И одному разгребать хренову тучу документов.
К вечеру глаза так болят, что даже рад отвлечься на незнакомый номер.
— Да?
— Ярослав? Здравствуйте. Это Оксана… С кафедры русской литературы. Мы с вами не раз пересекались в…
— Я помню вас, Оксана. Чем обязан?
— Вы меня совсем не знаете…
Да я о тебе знаю больше, чем ты сама о себе. Досье на тебя у дяди до сих пор, наверное, лежит. Он на всех баб Ледневых их собирает.
— …Но у нас не было повода пообщаться, а сейчас он есть.
Неужели?
— Я бы хотела с вами встретиться, обсудить кое-какие аспекты работы.
— И какие же?
— У нас с вами похожая репутация в университете. Нас обоих, будем честны, не слишком любят студенты, мы очень требовательные, у нас непросто сдать экзамен или получить зачет. — Она невесело смеется в трубку, явно ожидая от меня поддержки.
Это вряд ли. Или подыграть? Она же замуж собиралась за сынка то ли проректора, то ли декана… Точно, сын декана журфака. А там… Слушаю дальше ее рыдания и проглядываю бумаги. Да, там очевидно сливают курсовые… А что конкретно по самой Оксане Михайловне? Отранжированной по преподавателям статистики еще нет, надо руками все вытаскивать. И то не факт, что собранные данные верны.
— Хорошо, завтра, — обрываю мадам на полуслове. Ей дай волю — она весь мозг высосет через трубку. — У меня после третьей пары, нет, лучше часа в четыре…
— А вы можете сегодня? Например, поужинать или просто кофе попить…
Я и так выходные убил на дядину хрень, так что, девочка, без меня как-нибудь вечер скоротаешь.
— Я просто завтра днем не смогу, а потом вечером улетаю на конференцию на три дня. А вопрос срочный. Это касается результатов работ у первокурсников. У меня никогда такого не было, совершенно обычные студенты…
Неужели будет заливать, что кто-то спер ее тесты? Здесь нет единой системы, общего хранилища, вообще ничего. Все только на бумаге да на жестких дисках компьютеров преподавателей. Так что либо кто-то взломал пароль от твоего компа, либо сама дала. Удаленно вряд ли бы получилось, по крайней мере, айтишники так говорят.
— Завтра. Можем утром. До пар. Кофе.
Она называет место, это в двадцати минутах езды от универа, зато мне по дороге. Утром с ней поговорю, а пока снова за работу. Не заметил, как время пролетело, засиделся до двух часов ночи. Подмывало разбудить девчонку и узнать, что она делала в выходные, помимо того, что ублажала свою мать, но даже для меня поздновато. Пусть спит пока.
Утро не приносит никаких ценных знаний, ну разве что Оксана оказалась еще большей дурой, чем я предполагал. Никаких конкретных данных, фактов, доказательств… Коза! А может, прикидывается, но все равно в такую рань мозг отказывается работать. Мог бы поспать утром на час больше, и то толку больше было бы.
Но пока рано ее посылать. Скорее всего, узнала, что я копаю, вот и решила прозондировать почву. Дурочка.
— Спасибо, что подвез! Времени мало оказалось, я вернусь в конце недели, может, еще встретимся? — Оксана вертится у машины, шла бы уже…
— Конечно. — Широко улыбаюсь и получаю легкий поцелуй в щеку.
Не к месту, но приятно.
О…ть! А она что здесь делает? И этот хрен с горы снова рядом ошивается. Он не понял с одного раза?! Так, стоп. Девять утра. Какого лешего Скалкина приехала на тачке в универ? На тачке… Марата Бухтиярова, кажется.
— Ярослав, ты идешь? — спрашивает Оксана.
Стряхиваю с себя ее руку, а сам глаз не спускаю с обиженного лица Скалки. Оно у нее совсем детское, когда расстраивается. Так, обойдемся без истерики на ровном месте.
— Иди! У меня дела.
Оксана удивленно оборачивается, что-то хмыкает себе под нос и, наконец, сваливает через служебный вход. А вот невнятного долбоеба почему-то до сих пор так и не сдуло.
— Он что тут делает, Тамара? Откуда он тебя сейчас привез?
В мгновение ока вспыхивает и зло щурится. Да ладно?
