— А вам-то что?! Шли бы через этот ваш вход для… преподавателей.
И не боится меня. По глазам вижу, точно не боится. Когда успела-то, Скалкина?
— Ты мне объясни сначала, почему ты с этим мудозвоном недоделанным в машине ехала.
— Сами вы… муд… — запинается и вдруг краснеет. Так-то девочка, не доросла пока. — У меня автобус сломался, а Марат меня подвез.
Бесхитростная душа. Как же мне повезло. Но долбоеба надо отвадить. Чтобы близко не подходил.
Но он не понял, что ему сваливать надо. На хрена ты из тачки ползешь?!
— Тамара, давай я тебя провожу. У меня есть еще время.
— Ваш срок годности закончился, Бухтияров. Шпарьте на свою лекцию или куда вам еще надо. И рядом с Тамарой не появляйтесь.
— С чего это? Она ваша жена? — Вот мудозвон! Но больше на теленка похож, глупого и агрессивного.
— Моя студентка. Я говорил уже. — По-хозяйски притягиваю ее к себе. Но она не дается. Вырывается! — Тамара!
— Я на пару опаздываю, — звенящим голосом сообщает, но не мне, а долбоебу. — Спасибо, что подвез.
И быстрым шагом, нет, даже бегом направляется к входу. Что за черт вообще? Она же мой «стабилизатор»! Какого хрена я так взбесился?!
Бухтияров, почуяв, видимо, что теперь поблажек не будет, быстро садится в машину, даже слова ему сказать не успеваю.
Сталкиваюсь с девчонкой в перерыве, надо было пройти мимо, но эта малявка не ответила на две мои эсэмэски!
— Тамара! Идем в мой кабинет.
Даже с места не сдвинулась. Это она так на Оксану отреагировала? Что за детский сад!
— Ко мне!
— Я вам что, собака? Еще «к ноге» скажите! — шипит она так зло, что не узнаю в разъяренной фурии свою покорную и покладистую Скалку.
— Ну так что?
— Никуда я не пойду! И никаких занятий английским мне не надо. Совсем!
— Это из-за долбоеба? — До меня только сейчас доходит, что они почти ровесники, у них одни и те же интересы, проблемы, круг общения. Слишком много пересечений.
— К-кого?
По лицу вижу, не понимает. Может, и слова такого не знает.
— Долбоеба, — медленно, чуть ли не по слогам произношу. Вокруг уже начинают собираться студенты, но мне по хрену. — Это старославянское слово, обозначает неадекватного человека, с помощью которого можно постичь когнитивный диссонанс, Скалкина, это понятно?
— Он не…
Даже произнести не может, от этого бесит еще больше.
— Он меня даже не поцеловал в щеку. А вы…
Она подходит ближе, тычет пальцем в лицо и договаривает:
— А вы хоть бы помаду стерли!
— Мало мудозвонов в твоей общаге? Решила всех под юбку сгрести?
Провожу ладонью по своему лицу, да вроде и нет ничего. Неважно. Мне не нравится, как она его защищает.
— Мы с вами даже не встречаемся! — открыто возмущается она и явно считает, что в своем праве. Откуда все повылезало?! — Вы права не имеете мне что-то запрещать. И… почему вы все время материтесь?! Вы же преподаватель!
— Настоящую правду русскому человеку всегда сообщают только матом, Тамара. Пелевина почитай! Увижу тебя еще раз с этим мудоебом — яйца оторву и в зад ему засуну.
Стоит красная как рак, молчит, но какие стрелы из глаз мечет! Вид такой, что набросится вот-вот.
— Все поняла? А теперь иди. И не опаздывай на пару.
— Сами учите свой английский! А я буду Пелевина читать. С Маратом!
Ненавижу! Ненавижу его! Слезы к глазам подступают, но держусь пока. Никогда не думала, что во мне может быть столько злости и гнева. Да как можно так с живым человеком разговаривать? Что я ему сделала?!
Смотрю на него, а он будто и не видит, что я перед глазами. Так на Марате бедном зациклился, а сам? Сам? Даже не сказал, что эта фифа длинноногая у него делала в машине!
И тут вообще-то люди, студенты. Краем глаза выхватываю ту самую высокую брюнетку Машу со второго курса, кажется, она удивлена. Да тут кто угодно бы в осадок выпал. Чтобы преподаватель так себя вел!
— …И не опаздывай на пару.
Господи, у меня же еще у него занятие сегодня. Да пошел он сам… на свою пару! Я просто не могу быть рядом с ним сейчас.
— Сами учите свой английский! А я буду Пелевина читать. С Маратом!
Не дожидаясь, пока он снова разразится матюгами, быстро убегаю по коридору в сторону лестницы. Замучил совсем! И какие-то двойные стандарты, честное слово. Сколько гадостей наговорил про Кольку, девчонкам тоже досталось, да я сама уже поверила, что меня все используют! А сам? Ну а сам меня разве не использует? И я не про блины эти! Перед глазами вдруг встала та сцена в машине, когда вытащил меня в ресторан, чтобы самому успокоиться, а потом целовал меня, сначала мягко…
— Том, ты чего ревешь? — вопросом останавливает меня на лестнице Туева. Даже удивительно, что сама подошла. — Тебе помочь?
— Нет, иди на пару. Холодов не пускает опоздавших, — отвечаю ей. Хочу уже, чтобы меня в покое, наконец, оставили. Хотя Вика и не раздражает, она вообще мало разговаривает.
— А ты?
— Нет.
В универе душно, шумно, я здесь просто задыхаюсь! Как будто это огромное здание сдавило меня тисками и не отпускает. Мне же здесь нравилось. Но смотрю сейчас на стены и как будто впервые их вижу. И они реально давят! Все из-за гада! Ничего не было, пока он тут не появился!
