— Он мамин банк купил. Не ее, конечно, — быстро поправляется Вика, — а тот, в котором она работала.
— Он? Саша? Ему же примерно столько лет, сколько и нам…
— Не он, его отец. — Вика сидит, скрестив вытянутые ноги, руки засунула в карманы куртки. Мне кажется, ей холодно, но она не торопится вставать. — Он приехал знакомиться с новыми сотрудниками и… познакомился.
Она молчит минуту, я уже думала, больше ничего не расскажет, но она продолжает:
— Они вместе в институте учились, у них роман был тогда.
Ого! Хотя что-то такое я подозревала. Неужели Вика его дочь? Сразу вспомнились два последних любовных романа из прочитанных мной, там как раз было про сводных брата и сестру. И я до конца книжки никак не могла понять: все-таки они кровные родственники или нет? Но зато узнала, что сводные — это когда полностью неродные, а если общий родитель, то дети единокровные и единоутробные. А Вика просто все отрицает и не верит, что ее мама могла изменить отцу?
— Почему ты мне это рассказываешь? — тихонько спрашиваю Туеву. Все, что она говорит, реально больше смахивает на историю из книжки, чем на реальную жизнь.
— Я не знаю, — устало произносит Туева. — Они… У них до всех руки дотянутся. Пусть хоть ты будешь знать, что происходит.
— И что? — Мне уже самой интересно. Когда в своей жизни полный швах, можно послушать о чужой. Правда, там тоже, видимо, швах.
— Она через неделю ушла от нас. К нему, — рассказывает Вика. — Просто вещи собрала, с папой даже не поговорила и сюда переехала. Это весной было. Я не сразу узнала. Папа позвонил…
Снова молчит, а я и не спрашиваю, но кое-что становится понятно.
— А потом… она летом на развод подала. Морозов, видимо, подсуетился, их быстро развели в обход закона. — Вика злится. Так произносит фамилию, что и без уточнений ясно: это враг номер один. — Я до последнего не верила, что они поженятся.
— Поженились?
Она молча кивает. Вот это да! Получается, они точно сводные брат с сестрой.
— А мама? Ты с ней…
— Не общаюсь, — как отрезает Вика. — И деньги ее не беру. Она ведь платила за аренду квартиры.
Теперь понятно, почему Туева съехала в общагу и зачем подрабатывает.
— А папа?
— У него нет денег, нас мама обеспечивала. Пропадала на работе, а папа со мной был. Он у меня художник, работает дома, когда есть заказы. Если они есть.
— А… Саша тут при чем?
Ее передергивает от моих слов, уже жалею, что спросила.
— Я его ненавижу. Он меня терпеть не может, как и я его, но старается перед отцом выслужиться, а тот — перед матерью. Ей же больно, видите ли, что дочь от нее отказалась, — произносит Вика страшные, ужасные слова. Лучше бы я этого всего не знала. — Она в аварию попала, боялись, что не выживет. Поэтому я в общаге не ночевала, с ней была в больнице. Но сейчас уже вне опасности. Но в одном городе я с ними жить не буду.
Вике надо на работу. Она не сказала, чем именно занимается, а после всего того, что она мне поведала, не слишком честно продолжать расспросы. Сразу стало как-то одиноко. Пока мы сидели вместе, я могла полностью переключиться на ее историю и не думать о своей. А сейчас она ушла. Телефон снова вибрирует, не представляю, сколько там звонков и сообщений. Ленка уже наверняка заспамила личку вопросами. Да какая ей разница?! Просто любит все держать под контролем. Как и Холодов!
Сразу голова заболела от предчувствия, сколько гадостей он мне написал. Поэтому даже в руки не хочу брать телефон.
Если бы могла, не шла бы сегодня в общагу. Не хочу никого видеть, хотя ребята не виноваты в том, что Ярослав закатил сцену. Безобразную гадскую сцену собственника, нет, хозяина. Тащусь к остановке. Пару мы честно прогуляли, даже страшно подумать, что английский гад устроит за непослушание. Вот вроде и время высчитала, чтобы наши все уже уехали, и все равно не повезло. Это просто ужасный день, и он еще не закончился.
— Ты где была, Том? — Маринка жадно смотрит на меня, ей не терпится выложить мне все новости. — Ты вообще представляешь, что было?
— А что было? — Делаю вид, что не понимаю намеков Иваненко. У нее глаза горят, но не от гнева, так что про Марата она явно не знает. Нас на парковке никто не видел. Ну, кроме Ярослава и его фифы.
— Англичанин твой как с цепи сорвался. Это было запредельно даже для него.
Ежусь от мысли, что все это я спровоцировала. Не я! Он сам — идиот психованный!
— Орал? — интересуюсь равнодушным тоном. Так я обычно спрашиваю о том, что задали по социологической теории, но никак не о том, кто у меня сидит во всех частях тела.
— Лучше б орал, — вклинивается в разговор Люська. — Это из-за тебя, да? Вы с ним поругались? Говорят, он матом тебя крыл в коридоре.
Началось!
— Том, ты чего покраснела? Правда, да? Говорят, его в ректорат вызвали после нашей пары, но этого никто не знает точно. Так что у вас случилось? Вы расстались?
— Мы не встречались, Марин! Это вы сами придумали…
— Дыма без огня не бывает, — нравоучительным тоном произносит Люська. Вот кто бы говорил!
— Так что было-то?!
Они переглядываются и, перебивая друг друга, начинают тараторить.
