— Если через пару дней превращусь в образину, значит, точно. Ладно, пошли, мой Пинкертон. — Он берет меня за руку и ведет к прикрытой двери.
— Куда? Зачем?
— Спать, конечно. А ты думаешь, зачем я тебя позвал?
— В смысле? Вы чего… пере… спать со мной хотите?
— Мне нравится ход твоих мыслей, Тамара. И это обязательно произойдет. Но, к сожалению, не сейчас. Просто ложись рядом и помалкивай. Я спать не мог всю ночь.
И толкает меня к большой кровати, застеленной светло-синим бельем.
Что «это» обязательно произойдет?!
— Не буду я с вами спать! Вы тут не при смерти, чтобы я… того, — протестую, смущаясь окончательно. А он подходит ближе и обнимает меня.
— Просто рядом побудь со мной… немного, — шепчет в ухо, а я чувствую, как от его горячего дыхания кожа на шее покрывается мурашками, а по всему телу проходит легкая дрожь. — Мне плохо без тебя.
И мне плохо без тебя. Обнимаю крепко, не хочу отпускать. Гад, конечно, но такой потерянный.
— Мы думали, вас уволили, — вдруг произношу я. — Слух ходил, что вас к ректору вызвали после того, как… ну поругались между парами.
— Беспокоилась обо мне? — Он держит пальцами мой подбородок, а сам в глаза заглядывает. — Думала, меня выгнали?
Тихо смеется, снова прижимает к себе и объясняет:
— Мне нужно было отъехать на несколько дней, как раз по просьбе ректора. Все нормально.
— А еще говорят, что вы тут чем-то еще занимаетесь, не только преподаете. Это правда?
— Правда, — легко соглашается Ярослав, а меня распирает любопытство. — И прекращай мне выкать, в спальне это звучит особенно дико.
Он чуть отстраняется, на лице гримаса боли. Он же болеет, Скалкина, а ты ему тут допрос устроила.
— Ложитесь, в смысле ложись, пожалуйста. А я рядом посижу.
Он и без слов ложится в кровать, вижу, что измотан весь. Все силы сейчас на меня потратил. Мне кажется, он уже спит, дыхание слегка прерывистое, но глаза закрыты плотно. Присаживаюсь рядом, едва касаюсь пальцами его ладони. И в то же мгновение падаю прямо на грудь Ярослава. Вот ведь гад хитрый!
Удерживает меня за спину и не дает встать.
— Я в одежде… уличной. Полдня в универе проходила в таком виде. А у вас тут… то есть у тебя…
— Так снимай давай. — Тянется уже к рубашке, еле сдержалась, чтобы не дать по рукам. Больной все-таки. — Тамар, просто ложись рядом. Неважно в чем. Хочешь, футболку свою дам?
Не знаю, что делать, а он уже на палец накручивает кончик косы, а потом вдруг стягивает резинку с волос.
— Распусти их, — просит, и я медленно, как под гипнозом, начинаю расплетать косу.
Он смотрит на меня как завороженный, и мне это безумно нравится, хоть и смущаюсь немного под его взглядом. Притянув меня к себе, утыкается носом в волосы и нежно дышит в них.
— Ну наконец-то… — бормочет рядом и еще теснее прижимается ко мне. — А теперь спать…
Он спит, чувствую его дыхание у себя на щеке. Попыталась было выползти из его объятий, но он что-то проворчал, не просыпаясь, и закинул ногу мне на бедро. Теперь вообще пошевельнуться не могу. Наверное, надо дождаться, когда хватку ослабит.
Необычно лежать вот так рядом, чувствовать на себе тяжесть его тела, слушать, как он дышит. У него такое спокойное, умиротворенное лицо… Не могу соединить в голове образ саркастичного сурового преподавателя, которого все боятся в универе, в том числе и я, с тем, что вижу сейчас: спокойного красивого мужчину, мирно спящего около меня.
Так хорошо и тихо здесь… Проскальзывает мысль, что после того, как зашла в подъезд, кажется, отключила звук на сотовом, а значит, никто Ярослава не разбудит, если позвонит.
…Не знаю, сколько времени прошло, пара часов, наверное, за окном уже темнеет. Вытягиваюсь на кровати, Ярослав крепко спит на животе, положив руку мне на бедро. Пытаюсь аккуратно выползти из постели, не дай бог разбужу. Но его и пушкой не поднимешь, спит как сурок. Похоже, совсем измотан. Слегка дотрагиваюсь до лба — температура точно есть. Может, приготовить ему чего? Голодный же будет, когда проснется! Собираю волосы обратно в косу, еле нашла на кровати резинку, но на кухню по-другому нельзя.
А по шее он не надает, если у него тут похозяйничаю? Мужчины терпеть не могут, когда их территорию без спроса осваивают. Особенно такие независимые экспонаты, как тот, что сейчас мерно сопит в подушку. Кошусь на Холодова, и сразу перед глазами картина встает, как этот гад меня первый раз объел — блины схомячил в коридоре. Нет, пожалуй, точно не обидится…
Он вообще чем питается дома? Может, еду заказывает, да так и живет? Нет, кухня у него есть, конечно, но чисто номинальная. Духовку вообще ни разу не открывали — да-да, там заводская инструкция лежит. На полках стоят емкости для хранения продуктов. Пустые. В общем, все как в моих любовных романах про холостяков. Не представляла, что можно такое встретить в реальной жизни. Отыскала только чай, кофе, соль (сахара не оказалось), упаковку пива в холодильнике, немного хлеба, сыр и колбасу. Да, еще пять куриных яиц. Так себе наборчик, конечно, но что-то приготовить можно.
