Скандал в Чайна-тауне полностью

– Тогда мы попали, – шепнул в ответ Старый.

– Вонг, послушай, – сказал Махони.

Шаги затихли: фараон остановился.

Я приготовился бежать.

– Мне известно, что Чань работал на «Шесть компаний», – продолжил Махони, а мы с Дианой и Густавом тихо выдохнули с облегчением. – А у тебя потребует отчета Чунь Ти Чу. Вот и отлично. Повеселись пару дней со своей любимой чансань, а потом скажи ему, что не смог ничего раскопать. Поверь мне, проведешь время с бо́льшим толком, чем задавая дурацкие вопросы. Чаня никто не убивал… что бы там ни говорил этот сраный Билл Коди [18].

Я взглянул на того, кого только что обозвали сраным Биллом, – он уже не просто прислушивался, но подался вперед, собираясь заглянуть в окно.

Я хлопнул его по ноге: «С ума сошел?»

Густав махнул рукой: «Отвали».

– Ты прав, – сказал Вонг. – Наверное.

– На-верь-не? – фыркнул Махони, издеваясь над акцентом китайца. – Господи, Вонг, сам же сказал, что доктор оставил предсмертную записку. Кстати говоря… ты ведь собирался мне ее отдать, правда?

Вонг ответил не сразу.

– Конечно.

И снова наступила тишина. Стало так тихо, что я услышал шепот, сорвавшийся с губ Старого, хотя тот почти не дышал.

– Ба!

Я попытался приподнять голову и посмотреть, что он такое углядел, но Густав положил ладонь на мое канотье и надавил сверху, заставляя меня снова скрючиться.

– Ну надо же… Вот спасибо, Вонг, – протянул Махони, презрительно, словно грязь по ботинку, размазывая слова. – Не сделаешь нам обоим одолжение? Никогда, вот просто никогда даже не пытайся что‑нибудь от меня скрыть. Если еще хоть раз увижу, что ты играешь в свои китайские игры, сверну твою жирную шею. Сабе? [19]

Видимо, Вонг кивком подтвердил, что он сабе – что бы это ни значило, – поскольку Махони сказал:

– Вот и хорошо. Пошли. Я и так угробил здесь кучу времени.

Я снова напрягся, готовясь бежать и, возможно, швырнуть единственное имевшееся у меня оружие – кочан капусты – в голову Махони. Однако шаги быстро затихли: Вонг и полицейский направились к передней двери лавки Чаня.

Старый наконец позволил мне встать, и я заглянул в окно. В кладовой было пусто, если не считать коробок, лотков и ящиков.

– Ну, «Билл», и что ты на это скажешь? – спросил я.

– Маловато улик, чтобы теоретизировать, – пробормотал в ответ брат.

– Возможно. Но все же кое‑какие улики есть, – возразила Диана. – Например, то, что вы там увидели. – Она повернулась к окну в кладовую, и ее плечо коснулось моего. Несколько секунд мое плечо было вне себя от радости.

– Да, брат, – подхватил я, – к чему было это твое «ба»?

Взгляд Густава устремился в никуда. Чересчур глубокая задумчивость для человека, минуту назад заявившего, что не готов теоретизировать.

– Вонг. Он не отдал липовую предсмертную записку Махони, – медленно проговорил он.

– Судя по тому, что мы слышали, очень даже отдал.

Старый задумчиво покачал головой.

– Он отдал Махони какой‑то листок бумаги, но не тот, который я нашел у Чаня в кармане. Этот был меньше и не сложен.

– И Махони не заметил разницы? – удивился я.

Братец издал свой коронный презрительный не то кашель, не то смешок:

– Кха! Вонг мог бы сунуть ему ломоть ветчины, этот тупоголовый и то не заметил бы разницы, – фыркнул он. – Хотя все же кое-чем он Вонга ущучил: тот работает по свою сторону забора. Скорее всего, как‑то связан с этим Чунь Ты-чу и «Шестью компаниями», про которые говорил Махони. – Густав кашлянул и посмотрел на носки сапог – верный признак того, что следующие слова будут обращены к Диане. – Вроде как слышал где‑то и о том китайце, и о компаниях, но никак не могу припомнить…

Диана гордо улыбнулась, словно школьная учительница, которая наслаждается возможностью напомнить детворе, кто в классе знает ответы на все вопросы.

– Если слышали об одном, то слышали и о другом, – объяснила она. – «Шесть компаний» – это ассоциация китайских коммерсантов, а по сути, нечто вроде местного правительства. Здесь, в Чайна-тауне, главу «Шести компаний» можно считать мэром. А действующего президента зовут Чунь Ти Чу.

– Конечно. Теперь вспомнил, – вмешался я. – Чу временами всплывает в газетах. Вроде как стоит на страже закона и порядка, борется с тонгами. Единственный китаец, который может противостоять Малютке Питу. – Я покачал головой. – Бедный док Чань. Если он ввязался в свару между Чу и тонгами…

– Эй, не спеши гнать в галоп, – перебил Старый. – Еще уздечку не надели.

Я одобрительно присвистнул и кивнул Густаву.

– Отличная фраза получилось, брат. Прямо‑таки можно цитировать. Долго ждал, прежде чем выдать?

Старый полоснул меня стальным взглядом.

– Пойду разведаю, – буркнул он. – Жди здесь. И веди себя тихо… если, конечно, способен.

Он приподнял окно на фут, задрал ногу и проскользнул в щель. Мы с Дианой, стоя рядом, наблюдали, как он пробирается между коробками к коридору, отделяющему кладовую от лавки.

– Спасибо, что постояли за меня, – шепнула мне Диана. – В смысле, перед братом.