– А может, док работал на одну из религиозных миссий, – предположил я. – Которые добродетельные, падших спасают.
Старый кивнул:
– Другой разговор. Насколько мы знаем доктора, он наверняка собирался освободить девушку.
– Приятно такое воображать, правда? – Полные губы Дианы скривились, как будто она съела целую дольку лимона. – Прекрасная дева вырвана из пасти порока. Так, конечно, выглядит намного благороднее, чем на самом деле.
– Благородство и впрямь существует, знаете ли, – процедил Густав сквозь стиснутые зубы. – Просто не все его видят… особенно те, кто никогда не подставится, если нет своего тайного интереса.
– Ладно, послушайте, – вмешался я, – неизвестно, для чего док Чань купил Хок Гап, но он мертв, а она пропала. И даже если девушка до сих пор жива, боюсь, это ненадолго. Поэтому…
– Поэтому какого черта мы здесь прохлаждаемся? – перебил Старый.
Мы наконец дошли до тихой поперечной улицы, и мой брат, выкрутившись из толпы, зашагал на запад, к дому Чаня.
– Простите его, – сказал я Диане, когда он отошел. – Густав обычно не столь вспыльчив. Капризный занудный ворчун, но не забияка.
– Ничего страшного. Мне кажется, я даже начинаю его понимать. – Она посмотрела вслед Старому едва ли не с жалостью. – Он глубоко чувствующий человек.
– Скорее уж глубоко брюзгливый, – съязвил я.
Однако я знал, что в душе брата тем утром и правда всколыхнулось нечто глубокое – и темное. Нечто гораздо большее, чем смерть случайного приятеля, которого мы едва знали. И все же я не мог с уверенностью сказать, что гложет брата, как не мог сказать этого и Густав, пока рядом находилась леди.
– Идемте. – Диана подобрала юбки, готовясь прибавить ходу. – Сказано же: хватит прохлаждаться.
И мы вместе бросились догонять Старого.
Стесненная турнюром, узкими нижними юбками и туфлями, призванными скорее услаждать глаз, чем поддерживать ногу, Диана могла лишь быстро семенить вприпрыжку. Как истинный джентльмен, я не торопился, чтобы не бросать ее одну – и время от времени любоваться затянутыми в чулки лодыжками, мелькающими под подобранными юбками.
Не прошло и минуты, как мой брат скрылся из виду.
Впрочем, мы знали, куда он направляется, и, проделав несколько зигзагов по Чайна-тауну, вернулись туда, откуда все началось: к кварталу, где обитал доктор Чань. Впереди показался Старый – он зашел в одну из лавок рядом с аптекой Чаня… и вышел обратно меньше чем через полминуты. Мы догнали его, когда он уже входил в следующее заведение.
Еще через тридцать секунд мы снова оказались на тротуаре. Разговор в лавке звучал примерно так:
СТАРЫЙ: Простите…
ЛАВОЧНИК:
СТАРЫЙ: Мне просто надо…
ЛАВОЧНИК:
СТАРЫЙ: Послушайте, мы друзья…
ЛАВОЧНИК:
СТАРЫЙ: Тьфу, проклятье.
ЛАВОЧНИК:
Я: Да, мы уже поняли!
То же самое повторилось в следующей лавке, и в следующей за ней, и так до самого конца квартала.
– Не может быть, чтобы никто здесь не говорил по-английски, – пробурчал Густав, выйдя из мясного магазинчика, владелец которого, по крайней мере, воздержался от очередного
– Наверняка все они знают язык, – заключил я, – просто с нами говорить не хотят.
– Возможно, нужно попробовать иначе, – предложила Диана. – Не столь угрожающе.
– Никому я не угрожаю, – кисло огрызнулся Старый.
– Не специально. Но у местных нет причин доверять белому мужчине. Думаю, тут поможет более… мягкий подход.
– Например, из уст белой женщины? – уточнил я.
Диана кивнула.
– Если я пойду одна, результат наверняка будет лучше. Белые, черные и азиатские мужчины скорее пойдут навстречу женщине, чем представителю своего пола.
– Особенно столь убедительной леди, как вы, да? – Густав сдвинул стетсон на затылок и потер лоб. – Что ж, не стану спорить: если говорить буду я, мы ничего не добьемся. Ладно. В следующей лавке попробуйте вы. Но мы будем рядом.
Не знаю, успокаивал ли он ее таким образом или предостерегал. Не понял я и того, как мисс Корвус восприняла слова Густава; она лишь кивнула, пересекла улицу и вошла в угловой магазинчик.
– Сколько поставишь на то, что она выйдет оттуда с адресом и номером телефона Фэт Чоя? – спросил я.
Брат покачал головой:
– Не буду я ничего ставить.
Мы тоже перешли улицу и, остановившись перед магазинчиком, попытались изобразить непринужденность. Густав выудил из кармана трубку и, не зажигая, сунул в рот, я же опустился на колено, якобы завязывая и без того крепко затянутые шнурки.
– Значит, признаёшь, что она неплохой детектив?
– Признаю? – фыркнул Старый, едва не выплюнув трубку, словно арбузную косточку. – Да я и не отрицал. Разрази меня гром, просто не верится, что Южно-Тихоокеанская железная дорога, по словам Дианы, выплеснула вместе с водой такую отличную филершу.
– Да, и правда глупо. Еще понятно, почему они вышибли полковника Кроу: в конце концов ему хватило безумия взять нас в полицейские. Но при чем тут мисс Корвус… что?
