Детектив помотал головой, встряхнув брылями, с видом одновременно грустным и удивленным. Затем повернулся и зашагал к Вождю.
– Лучше уходите, – повторил он, даже не оглянувшись. – Вам здесь нечего делать.
Он сказал что‑то по-китайски топорщикам, и все втроем пошли прочь.
– А вы‑то что здесь делаете, мистер Вун? – окликнула его Диана, когда троица уже подходила к черному ходу борделя.
Толстяк оглянулся на нас – точнее, на меня. И впервые кожа у него на лице растянулась в подобии улыбки.
– Вы забыли свою капусту, – сказал он.
И вслед за подвязанными скрылся в доме.
Как только задняя дверь борделя захлопнулась, Густав набросился на меня.
– Ах ты, безрассудный идиот! – гаркнул он.
– Слушай, мне жаль, что Зеленщик нас сдал, – попробовал оправдаться я. – Клянусь, последний раз беру с собой на дело кочан.
– Мы все забыли про эту капусту, Густав, – заметила Диана.
Старый переводил взгляд с нее на меня и обратно, как змея, которая не может решить, кому первому впиться в ногу.
– К тому же Зеленщик помог нам, – продолжала мисс Корвус. – Теперь мы знаем, что Вун вернулся к Чаню, а значит, как и мы, не собирается уступать Махони.
Когда она договорила, огонь в глазах у Густава поугас, остались лишь тлеющие угли. Он вздохнул.
– Ну да, ну да… понял. Должно быть, Вун тоже поговорил с тем разносчиком овощей. Иначе откуда ему знать, кто из нас тот растяпа, который притащил капусту в дом. – Он с неудовольствием глянул на меня: – Хотя он ведь тебя видел, так что мог и сам догадаться.
– В свою защиту имею сказать следующее… – Я подался поближе к братцу, высунул язык и с силой дунул прямо Густаву в физиономию.
– Может, уже забудем про эту капусту, а? – скривилась Диана. – Что делать дальше – вот в чем вопрос.
– Не вопрос, – ответил Старый, раздраженно вытирая брызги слюны со щек. – Нам нужен Фэт Чой.
– Чего-чего? – спросил я.
Диана, с другой стороны, лишь усмехнулась, что, наверное, свидетельствовало о разнице в наших дедуктивных способностях и наблюдательности. Размышления на эту тему могли бы уязвить мою гордость, поэтому размышлять я не стал.
– Что еще за Фэт Чой? – снова спросил я.
– Думаю, именно это имя А Кам и шепнула на ухо вашему брату, когда поцеловала его, – сказала мне Диана.
Густав кивнул.
– «Найди Фэт Чоя» – вот что она мне сказала.
Усмешка Дианы увяла, сменившись задумчивостью.
– Но мы ничего о нем не знаем… кроме того, что он как‑то связан с Черной Голубкой.
– Не только. Он не совсем незнакомец. В Чайна-тауне знают, кто он такой и как связан с Хок Гап и доком Чанем. – Старый посмотрел на меня: – Помнишь, торговец капустой сказал: «Тебе
– А, ну да. – Я сокрушенно покачал головой. – Просто я подумал, что это ругательство.
– Конечно, тебе не привыкать, – съязвил Густав.
Я снова выпятил губы, но Диана заговорила, не дав мне еще раз забрызгать брата слюной:
– Откуда начнем?
– От дома Чаня, – ответил Старый. – Если Фэт Чой и Хок Гап были там, вместе или порознь, их видели. Нужно поговорить с соседями.
– Так идем же, – я зашагал в сторону улицы, – пока на нас снова не набросились.
Диана пошла за мной, но Густав слегка задержался в проулке. Оглянувшись посмотреть, в чем дело, я обнаружил, что братец просто стоит и смотрит на веселый дом мадам Фонг. Как мне показалось, я понял, о чем он думал: об отважной девушке, стольким рискнувшей ради подруги и теперь, скорее всего, расплачивающейся за это.
Когда Старый наконец сдвинулся с места, в глазах у него снова полыхал огонь, разве что дым из ушей не валил. Братец ринулся вперед широким шагом, размахивая руками, и вылетел из проулка на улицу, как паровоз на всех парах. Нам с Дианой пришлось поспешить, чтобы не отстать.
Однако на Дюпон-стрит Старый был вынужден сбавить обороты: дощатые тротуары запрудила плотная толпа китайцев, в которой мы сразу завязли.
– Кажется, у них тут развито чувство локтя, – проворчал Густав, проталкиваясь сквозь местных.
– Да уж, отлично умеют работать локтями, – отозвался я, потому что ребра уже болели от тычков более воинственных, чем мы, пешеходов.
В это время мы проходили мимо рыбного рынка, и на уличном прилавке нас встретило неожиданное зрелище: здоровенная грязно-коричневая рыбина на льду… еще живая. Правда, она не дергалась и не подпрыгивала, а лежала смирно, судорожно двигая жабрами и недоуменно вытаращив круглые глаза.
– Как я тебя понимаю, старина, – посочувствовал я рыбе, когда мы протискивались мимо.
– Отто, Густав, смотрите, – вмешалась Диана. – Впереди.
Я проследил за ее взглядом.
На нас надвигалась темная туча: кучка молодых китайцев, одетых по моде тонгов. Толпа на тротуаре разделялась, обтекая бойцов; никто не отваживался даже случайно коснуться черного рукава.
– Отступаем? – спросила Диана.
Я оглянулся. Вокруг лавочек толклись покупатели, а тротуары у нас за спиной были забиты народом так плотно, что в сравнении с ними банка сардин показалась бы просторной.
