Скандал в Чайна-тауне полностью

– А-а. – Я повернулся к Густаву: – Так вот о каких «мы» говорила мадам.

Братец лишь хмыкнул и рассеянно огладил усы.

– Итак, – его взгляд снова стал осмысленным и обратился на А Кам, – док Чань с Йи Локом пришли сюда вчера. А дальше?

– Зашли к Хок Гап. Потом Чань вышел и говорил с мадам Фонг. Хочет Хок Гап. Предлагал двести долларов, но мадам Фонг только смеялась. А сегодня пришел снова с две тысячи.

– Эй, постой-ка! – вскинул руки Старый. – Чань дал мадам Фонг две тысячи долларов наличными?!

– Да. А потом Хок Гап собрала вещи, и мы все плакали, такое счастье. – При этих словах глаза девушки снова увлажнились. – Думали, она стать гамсанпо – жена человека с Золотой Горы. Думали, будет свободная.

– Может, еще и будет, мисс Гам. – Слова Густава прозвучали не как пустое утешение, а почти как обещание. – Скажите, могло ли кому‑то не понравиться, что ваша подруга прекратила… ну, понимаете… – Брат покраснел и закашлялся: фальшивые сияющие доспехи свалились, обнажив обычного скромника Густава Амлингмайера. – …Предлагать свои услуги на рынке. Возможно, постоянный клиент, который…

– А Кам, – произнес кто‑то у нас за спиной.

Мы обернулись и обнаружили, что по проулку к нам вперевалку спешит Вонг Вун, при каждом шаге почти подметая мостовую огромным брюхом. Приближаясь, он не переставая лопотал что‑то по-китайски – конечно, не нам, а девушке. Я сумел разобрать только ее имя, однако отметил интересный факт, что детектив с ней знаком.

А Кам огрызнулась на толстяка, но явно не слишком уверенно.

– Что вы ей сказали? – набросился Старый на Вуна.

– Сказал, что она дурочка. Болтала с вами, вместо того чтобы бежать в миссию, к слугам Иисуса. Может, они бы спрятали, помогли. А теперь… – Он приподнял многочисленные подбородки, указывая куда‑то дальше по проулку.

Дверь черного хода ближайшего здания отворилась, и оттуда показалась мадам Фонг. Под лучами солнца ее напудренное лицо выглядело еще более бледным и застывшим, нелепым на фоне яркой шелковой одежды. Она напоминала свежие цветы на старой могиле.

Заметив нас, мадам крикнула что‑то в дом, и через мгновение в проулок вышли Вождь и второй топорщик и двинулись на нас. Ни у того, ни у другого не было с собой ничего, кроме злобы, во всяком случае на виду. Однако я по привычке стал осматриваться вокруг в поисках метательного снаряда потяжелее.

Когда подвязанные подошли ближе, мадам окрикнула А Кам, и девица сразу съежилась на полфута. Неожиданно она снова превратилась в девочку, в виноватого ребенка.

– Мисс Гам, вы не обязаны… – придушенным шепотом заговорил Густав.

– Я же сказала, кау-бой. Приходи, и со мной забудешь Хок Гап, – громко, развратным тоном перебила его девушка, то и дело косясь на ту, кому и предназначались эти слова: на мадам Фонг. – Нигде не найдешь никого лучше А Кам.

И, привстав на цыпочки, она чмокнула Старого в левую щеку, после чего развернулась и поспешила обратно в бордель.

Густав предсказуемо залился краской, однако вовсе не от поцелуя А Кам, а от ярости. Забудьте про взгляд, способный убивать: взгляд Густава содрал бы с мадам Фонг кожу, насадил дамочку на вертел и зажарил на медленном огне.

Вождь остановился, не доходя до нас ярдов двадцать; второй подвязанный маячил у него за спиной. Когда А Кам пробежала мимо них, Вождь бросил несколько слов грубым хриплым голосом. Разобрать удалось только два: фан квай. Их я слышал за день столько раз, что начал догадываться об их смысле: «Белые ублюдки».

– Он сказал, чтобы вы уходили, – перевел Вун.

– О, вот спасибо‑то за пояснение, – поблагодарил я. – А я уж думал, он приглашает нас на чай.

А Кам тем временем дошла до двери в дом и, потупив глаза, попыталась проскользнуть мимо мадам Фонг, но та схватила малышку за руку и залепила оглушительную пощечину. Потом грубо развернула девушку, втолкнула ее в дом и вошла следом.

– Проклятая гадина-сутенерша, – проворчал Густав и сделал шаг к двери.

Вождь шагнул ему навстречу.

С неожиданной прыткостью между Старым и подвязанными возникла тучная фигура Вуна.

– Ты сделаешь ей только хуже, – сказал детектив Густаву и грустно покачал головой. – К тому же умрешь. Всем очень неудобно.

– Это вы им скажите, – кивнула Диана на бойцов тонга.

– Точно, – встрял я. – Не далее как десять минут назад эти сукины дети собирались порубить нас топорами, будто мы им дрова.

Толстяк пожал плечами.

– Останетесь в Чайна-тауне еще на десять минут – и на вас снова нападут. Лучше уходить.

– Лучше для кого? – буркнул Старый.

Вун некоторое время недоуменно щурился на брата, словно тот задал ему загадку, которую детектив даже не мог понять, не то что разгадать.

– Тысяча китайцев умирает на строительстве железной дороги, никто не замечает, – сказал он наконец. – Потом один китаец приезжает на поезде и умирает… и Южно-Тихоокеанской железной дороге нужно знать причину?

– Мы пытаемся укрепить свою репутацию, – объяснила Диана.

– Точно. – Я поднял руки и широко развел их, словно читая плакат: – Южно-Тихоокеанская: нам не все равно.

Густав лишь молча пялился на Вуна, как бы давая понять, что не собирается объясняться.