Ватсон описывал «множество тел в причудливых, фантастических позах: плечи сгорблены, колени согнуты, головы запрокинуты», я же увидел лишь с дюжину сонных китайцев. Внезапное появление ковбоя в стетсоновской шляпе и рыжего верзилы, согнувшегося пополам, чтобы не оставить скальп на потолке, произвело на курильщиков примерно такое же впечатление, какое чудный закат производит на коровью лепешку. Глаза их были прикованы исключительно к трубкам с длинными чубуками, ради которых они время от времени поднимались с лежанок. Трясущимися руками клиенты притона заполняли чашечку серой вязкой пастой, раскуривали, несколько секунд втягивали в себя едкий дым из булькающей трубки – и глаза становились им больше не нужны. Обмякнув, поклонники зелья отваливались на лежаки с отсутствующим взглядом, словно лицезрели видимые им одним восхитительные картины.
– А мне такой взгляд знаком, – заметил я.
Густав медленно пробирался между лежанками курильщиков к дальнему концу комнаты.
– Правда?
– Конечно. В точности как у тебя, когда задумаешься. – Я приоткрыл рот и скосил глаза.
– Эти парни не размышляют, – пробормотал Старый. – Они пытаются не думать.
– Как Холмс со своим кокаином? – спросила Диана, делая осторожный шаг в глубь курильни.
Густав метнул на нее угрюмый взгляд.
Мы лишь недавно узнали о предосудительной привычке великого сыщика из рассказов в книге «Приключения Шерлока Холмса». Поначалу откровение о пристрастии его героя огорчило брата, но вскоре он отмахнулся.
– С таким мозгом, как у него, иногда должно быть скучно. Безумно скучно, – заявил он тогда. – А эта штука с иглой… может, она не дает Холмсу сойти с ума.
– У тебя тоже мозг немаленький, однако тебе не хочется его замариновать, когда нечем занять мысли, – возразил я.
– У меня есть чем отвлечься, – возразил брат и кивнул на томик «Приключений», из которого я читал ему вслух.
Теперь же Густав ответил Диане:
– Мистер Холмс ничего подобного никогда не делал. Он всегда занимал свой ум по максимуму. А эти… – Он оглядел курильщиков опиума: большинство худые, как скелеты, одетые в мешковатые темные одежды, бесформенные, как саваны. – Они хотят забыть, что у них вообще есть ум.
– Подозреваю, у этих людей немало такого, что они хотели бы забыть, – отозвалась Диана. В ее больших карих глазах отразился свет жаровни, и на мгновение они вспыхнули, как два уголька. Некоторые курильщики даже оторвали взгляды от рая, Эдема, Валгаллы, или что они там видели перед собой, чтобы взглянуть на еще более неземную красоту: нашу спутницу. – Разве им нельзя посочувствовать?
Густав посмотрел ей прямо в пылающие глаза:
– Мисс, мужчина не должен забывать. Никогда и ничего. – Он посмотрел поверх ее плеча на Чарли и указал большим пальцем на ближайший лежак: – Ну как, есть среди этих джентльменов Фэт Чой?
Гид покачал головой.
– Что ж. Осталось только одно место, где следует посмотреть, – сказал Старый, повернулся и взялся за шторы, отгораживавшие заднюю часть комнаты.
– Постойте! – выкрикнул Чарли, прежде чем брат успел отодвинуть серую завесу.
Густав замер.
– Что?
Чарли оглянулся на горбуна, и между двумя китайцами произошел «разговор», состоявший всего из двух слов, мотания головой и хмыканья.
Слова были следующие:
– Ладно, – сказал Чарли Старому. – Можно.
Густав раздвинул занавес. За ним не оказалось ничего, кроме еще двух лежаков и закопченной стены.
– И что здесь происходит? – спросила Диана.
– Все то же самое, – ответил Чарли. – Просто некоторым более… разборчивым клиентам требуется отдельный кабинет.
– В смысле белым клиентам? – спросил Старый.
– Ну да,
Чарли засмеялся. Горбун тоже.
– Черт заморский, – хихикнул Чарли.
– О, всего‑то? – удивилась Диана. – Думала, будет гораздо грубее.
– Я тоже. Однако, как говорится, чья бы корова мычала. – Я повернулся к Чарли: – Ведь это вы тут иностранцы.
Чарли подавился смехом.
– Я родился в Сан-Франциско, – отрезал он.
– Да ладно, ты меня понял. Вы китайцы, а это наша страна, однако же вы…
– Отто, – перебила меня Диана, не дав окончательно вырыть себе могилу, – думаю, тебе лучше помолчать.
Я сжал губы и кивнул.
– Черт меня побери! – восхитился Густав. – Знал бы, что его так просто заткнуть, давно бы уже…
Горбун выкрикнул что‑то по-китайски и, пока мы разворачивались к нему, бросился в туннель – улыбаясь и маша кому‑то невидимому.
Чарли растопырил костлявые руки и погнал нас назад, как деревенский парнишка, собирающий стадо гусей обратно в загон.
– Идите же. Быстро!
Мы забились за шторы, и Чарли быстро, но бесшумно задернул их за нами.
– Что случилось? – прошептала Диана.
Китаец чуть отодвинул занавес, чтобы выглянуть наружу.
– Беда.
Об этом я, конечно, уже догадался и сам. Перегнувшись через плечо Чарли, я попытался разглядеть, какая именно беда. Не желая оставаться в неведении, Старый тоже протиснулся вперед и, присев на корточки, выглянул наружу где‑то на уровне пупка гида.
