– Вот тебе обещание. – Сержант сунул руку в карман, а когда вытащил ее снова, в темноте что‑то тускло блеснуло, словно на каждом пальце было надето золотое кольцо.
На руке у полицейского был латунный кастет.
– Понял меня? – спросил он.
Густав кивнул:
– Начинаю понимать. – И мой брат выпрыгнул из фургона.
– Это последнее предупреждение. – Махони стукнул в потолок и потянул дверцу на себя. – Валите отсюда.
Фургон тронулся. При первой возможности кучер развернулся и загромыхал обратно в сторону Чайна-тауна. Чтобы попасть туда, как им, так и нам нужно было пройти через такую клоаку, куда полицейские не рисковали заходить в одиночку даже днем. А сейчас стояла темная ночь.
Мы оказались во всех смыслах дальше от Черной Голубки, чем когда начинали свои поиски.
Такое впечатление, что после захода солнца Сан-Франциско забывает о существовании Барбари-Кост – этого независимого королевства, где кончается закон, если не считать закона джунглей. На улицах не было ни трамваев, ни полицейских, а из десяти газовых фонарей горел в лучшем случае один. Лишь из открытых дверей дансингов и окон борделей наружу вырывался свет, а вместе с ним – разухабистая музыка, грубый смех, пьяные мужчины и полуодетые женщины. Между островками света и жизни тянулись длинные полосы мрака, где темные фигуры пошатывались, прятались по углам, валялись на земле, издавая стоны… или не издавая.
Если днем Варварский берег – неподобающее место для леди, то вечером здесь подобает находиться разве что викингам.
– Какая роскошная карета, – сострила девка в боевой раскраске, когда полицейский фургон Махони скрылся в темноте.
– Ага, – добавил фанфаронистый маленький человечек высокомерным тоном, присущим всем сутенерам. – Впервые вижу, чтобы из такого фургона здесь кого‑то высаживали. Обычно наоборот, подбирают.
– С утра, – хихикнула шлюха.
Кот рассмеялся:
– Из канавы!
Мы не обратили на них внимания, равно как и на их товарку, обслуживающую клиента в проулке, на блюющего солдата, согнувшегося пополам на углу, и трио юных пижонов, присвистнувших при виде ладной фигуры Дианы – или, возможно, моей, учитывая обтягивающие штаны.
– Один вопрос… это все, на что я надеялся, – пробормотал Густав. – Один жалкий вопрос.
– Вы же идете обратно туда? – спросила его Диана. – В Чайна-таун.
Я знал его ответ наперед.
– Конечно, иду.
– Что ж, – отозвалась Диана, – тогда я…
И снова я знал, что скажет брат, еще до того, как он успел открыть рот.
– Нет, вы не пойдете. – Но потом Старый провел рукой по усам и посмотрел мисс Корвус прямо в глаза, после чего все то, что я вроде бы знал о своем брате, полетело к чертям. – Если мы сначала кое о чем не договоримся.
С этой его фразы все и началось.
Вокруг был полумрак, и Диана быстро взяла себя в руки, но на мгновение глаза у нее округлились, как у куклы.
– То есть вы готовы взять меня с собой… хотя за наши головы назначили награду? – уточнила она.
– Я не понимаю, как можно вам помешать. А оставлять вас здесь, – Густав махнул рукой на окружающее безобразие, – ничуть не лучше, чем брать с собой в Чайна-таун. И мне не под силу заставить моего упрямого как осел братца отвести вас в безопасное место.
– Ну уж нет, без меня в Чайна-таун ты не сунешься, – возмутился я.
– Видите? – сказал Старый Диане.
– О чем же мы должны договориться, Густав? – спросила та.
Но вопрос был чистой формальностью: она уже знала.
Брат лишь слегка наклонил голову с кислым видом, говорившим о том, что он знает, что она знает, и что время игр позади.
– Хорошо, тогда у меня предложение, – заговорила Диана. – То же самое, что сделал и Махони: вы можете задать мне вопрос, если сначала ответите на мой.
Старый сухо кивнул:
– Согласен. Но давайте быстрее, а? Мы уже потеряли достаточно времени.
Леди наградила его мрачной улыбкой, которая не пропала даже после того, как мимо, пошатываясь в разные стороны и отпуская похабные замечания, прошла компания дурно пахнущих матросов.
– Рада, что вы доверяете мне после поступка Махони.
– Мисс, доверяю я вам или нет – это мы еще посмотрим. Спрашивайте же.
– Хорошо. Скажите… – Диана сделала глубокий вдох, с явным трудом подбирая нужные слова. Собравшись с мыслями, она медленно удовлетворенно выдохнула, словно курильщик, выпускающий дым первой после долгого воздержания сигареты. – Что вас гнетет, Густав?
– Это и есть ваш вопрос? – удивился Старый. – После всех сегодняшних событий?
– Да. Это и есть мой вопрос, – подтвердила Диана. – Не забывайте, я видела вас на «Тихоокеанском экспрессе». Нельзя сказать, что обстоятельства складывались для вас идеально, но вам это не мешало. Да, вы пару раз вышли из себя, но продолжали думать, наблюдать и замечать то, что не замечали другие. У вас было… вдохновение.
Густав не покраснел и не сконфузился. Похоже, он попросту опешил.
– А сегодня? – спросил он.
– Что‑то вас постоянно отвлекало. Мешало вам.
– Ох, ну что за чушь! – не выдержал я. – Наш друг мертв, за нами гнались парни с топорами, а вы удивляетесь, что Густав немного рассеян?
