Сравнение с отцом окончательно отрезвило Лукаса, сразу вернув его к реальности. Однако ему пришлось какое-то время изображать пылкую страсть, и он держал Рори в объятиях, пока Ньюкомб не вышел из комнаты. Когда же дверь за хозяином захлопнулась, он опустил руки и отступил от девушки на шаг.
А Рори все еще находилась во власти желания – оно светилось в ее глазах и сверкало на влажных чувственных губах. В саду у Тинсли было слишком темно, и Лукас не мог видеть последствий своего поцелуя. Зато теперь он увидел все, впитал каждую деталь.
Но впредь он будет видеть ее затуманенные страстью глаза только во сне… или в своих фантазиях. Больше он не позволит себе прикоснуться к ней. Он не будет таким, как отец, предавший свои брачные клятвы и залезавший под юбки всем женщинам, которые ему это позволяли. Лукас был исполнен решимости спать только с одной женщиной – своей женой.
– Мы узнали все, что хотели, – сказал он. – Можем идти.
Как он и рассчитывал, холод в его голосе окончательно развеял страсть. Несколько секунд Рори с удивлением разглядывала его, потом пробормотала:
– Да-да, конечно…
Лукас заставил себя отойти от нее и открыть дверь. В коридоре они тотчас же услышали чьи-то голоса и громкий смех.
– Мы выйдем через заднюю дверь, – сказал Лукас. – Пойдем быстрее…
Но Рори остановилась и пробормотала:
– Знаешь, я оставила шляпку и шаль у лакея… У передней двери. Кроме того… Разве мы не хотели установить имя любовника миссис Эджертон? Ведь она – одна из наших главных подозреваемых.
– Я не позволю тебе войти в этот вертеп, – проворчал Лукас.
– Мы только заглянем в дверь – и все, – сказала Рори. – Но мне кажется, что тебе следует обнять меня. Я имею в виду… на случай, если мы кого-нибудь встретим.
Молча кивнув, Лукас обнял девушку за талию, и они медленно зашагали по коридору. Что ж, по крайней мере, у него появился повод прижать ее к себе еще раз. Последний раз. Он с удовольствием вдохнул исходивший от нее цветочный аромат, принадлежавший только ей одной.
Внезапно Рори остановилась, заглянула ему в лицо, и ее глаза сделались неправдоподобно огромными.
– Лукас, взгляни, – прошептала она. – Там, у камина…
Только теперь Лукас сообразил, что они дошли до двери гостиной и теперь стояли немного сбоку, скрытые от гостей. При этом он мог частично видеть комнату. Не обращая внимания на игроков, Лукас всматривался в лица людей, сидевших у камина.
Он увидел миссис Эджертон, хихикавшую как юная девушка, и черноволосого мужчину, покрывающего поцелуями ее лицо. Это зрелище ошеломило Лукаса. Он почти сразу же узнал человека, которого видел совсем недавно в саду.
– Негодяй Стефано, – прошептал он, покосившись на Рори.
В высшем обществе джентльмены выбирают себе жен практически так же, как покупают кобылок на аукционе в Таттерсолз.
Следующим вечером Рори с Лукасом подошли к брогаму, уселись на сиденье, и экипаж тотчас же тронулся с места. Они только что нанесли визит любовнице Хьюго Фландерса, неряшливой актрисе, подвизавшейся в расположенном неподалеку театре Ковент-Гарден.
– Жаль, конечно, что у Мейбл нет бриллиантового ожерелья, – сказала Рори. – Как ты думаешь, мы можем вычеркнуть Фландерса из списка подозреваемых?
– Пока нет. Хотя и он, и Ньюкомб больше не являются моими главными подозреваемыми. Думаю, ты знаешь, кто теперь возглавляет список.
Рори вспомнила, что она почувствовала, увидев, как ее бывший воздыхатель целует миссис Эджертон. Она тогда в растерянности заморгала, абсолютно уверенная, что ошиблась. Но потом, присмотревшись… Увы, этот классический римский профиль был ей слишком хорошо знаком. Ведь она когда-то была уверена, что влюблена в этого человека.
Значит, он – таинственный любовник миссис Эджертон. Но как же они встретились? Может, на одном из вечеров, когда он искал ее, Рори?
Нет, скорее всего, он лгал, когда говорил, что вернулся в Лондон, чтобы снова ее завоевать. Вероятно, на балу у Тинсли он искал миссис Эджертон, а на нее, Рори, наткнулся случайно и решил проверить, так ли она податлива, как восемь лет назад. Негодяй, мерзкая крыса!
Тем не менее Рори не была убеждена, что Стефано – сообщник миссис Эджертон в шантаже. Она довольно долго говорила об этом с Лукасом. Да, конечно, Стефано был абсолютно беспринципным человеком, но ей представлялось сомнительным, что он мог снова рискнуть своей дипломатической карьерой. Лукас же был твердо убежден, что именно итальянец – главный подозреваемый, но Рори казалось, что эта убежденность вызвана ненавистью к человеку, который ее совратил.
