— Это что же такое? По чьей оплошности впустили во двор этого наглеца? Взять его, надавать по шее и вышвырнуть вон!
Излив свой гнев, Мастер удалился в дом, а Ёсицунэ подумал: «Экие мерзкие манеры! Мало того, что не дал мне желанную книгу «Лю-тао», так еще посмел грозить надавать мне по шее! Для чего же у меня меч? Сейчас раскрою ему рожу!» Впрочем, он тут же сказал себе: «Стой, стой, опомнись. Не прочтя и знака из «Лю-тао», Мастер все же учитель. Не прочтя и половины знака, я все же ученик. Нарушив эту связь мечом, я навлеку на себя гнев богини Кэнро. Лучше пощажу Мастера и сам отыщу, где спрятан военный трактат «Лю-тао».
И он стал ходить в этот дом, не ища погибели хозяина. Да, крепко сидела у Мастера на плечах голова!
Было это весной; Ёсицунэ всякий день от рассвета до сумерек тайком проводил во владениях Мастера. Неизвестно было, где и чем он питает себя, однако же не худел он нисколько, облачен же был всегда в красивые одежды, согласные с временем года. Еще дивились люди, откуда он появляется и куда уходит. А ночевал он у Сёсимбо на Четвертом проспекте, и сей муж оказывал ему всяческую помощь.
Между тем жила в доме Мастера женщина по имени Коси-но маэ. Хоть и из простых, но была она доброй сердцем и всегда привечала Ёсицунэ, так что вскоре они стали приятелями. Однажды Ёсицунэ ее спросил:
— Что говорит обо мне Мастер?
— Да ничего не изволит говорить, — ответила она.
— А все-таки? — настаивал Ёсицунэ.
— Как-то раз изволил молвить что-то в таком роде: «Есть он, так есть, нет его, так нет, но чтобы никто с ним ни слова!»
— Видно, и впрямь я стал ему поперек горла. А правда, что у него много детей?
— Верно.
— Сколько же?
— Два сына и три дочери.
— Сыновья при доме?
— Они вожаки камнеметчиков[126] в Куи[127],
— А где дочери?
— Живут счастливо по разным местам за высокородными мужьями.
— Кто же мужья?
— Старшая дочь — супруга церемониймейстера при государе-монахе, превосходительного Нобунари[128] из дома Тайра, вторая счастлива за сокольничим Торикаи из дома Фудзивары. А третья на выданье.
— А ведь не ко двору Мастеру столь высокородные зятья, — произнес Ёсицунэ. — Человек он нетерпимый и легко может совершить невежество, и, ежели его за это ударят по лицу, вряд ли они вступятся за честь его дома. Взять бы ему лучше в зятья людей бесприютных и отчаянных вроде меня, уж тогда бы честь свекра была бы омыта чистенько. Шепни-ка хозяину.
Коси-но маэ почтительно его выслушала.
— Если бы я такое ему сказала, — возразила она, — он бы не посмотрел, что я женщина, а сразу отрубил бы мне голову, руки и ноги.
И Ёсицунэ сказал:
— Видно, мы с тобой связаны знакомством не только в нынешнем рождении, и дальше скрывать от тебя нет смысла. Смотри только, не проговорись. Я — сын императорского конюшего левой стороны, и зовут меня Минамото Куро. Возымел я желание заполучить военный трактат «Лю-тао», и, хоть это Мастеру не по душе, я его заполучу. Поведай мне, где спрятана эта книга.
— Откуда мне знать? — проговорила Коси-но маэ. — Слыхала я только, что у Мастера это самое драгоценное сокровище.
— Так что же делать?
— Сделайте так: напишите-ка любовное письмо и дайте мне. Уж я сумею завлечь им молодую госпожу, любимую дочь Мастера, благо она ни с кем еще не была в близости, и уж я постараюсь получить у нее ответ. И коль пойдет у вас, как водится между мужчинами и женщинами, и сблизитесь вы, и попробуйте тогда завладеть этой самой книгой.
«И среди простолюдинов есть добрые сердца», — подумал Ёсицунэ и написал письмо. Коси-но маэ отправилась с письмом в покои молодой госпожи, заговорила и завлекла ее и добилась ответа. После этого Ёсицунэ больше не показывался во владениях Мастера. Еще бы, он затворился в покоях дочки!
А Мастер возликовал:
— Что за услада душе моей! Не видно его больше и не слышно! Чего еще желать?
Между тем Ёсицунэ сказал его дочери:
— Нет ничего тягостнее, нежели прятаться от глаз людских. Нельзя нам так быть до бесконечности. Ступай и откройся во всем отцу твоему Мастеру.
Молодая госпожа ухватила его за рукав и расплакалась горько, и тогда он сказал:
— Ладно, в таком случае я желаю только заполучить «Лю-тао». Не покажешь ли мне эту книгу?
Хоть и страшась, что отец, прознав об их связи, непременно ее убьет, она на другой же день вместе с Коси-но маэ проникла в его тайную кладовую, отыскала среди множества прочих сокровищ обтянутую листовым золотом китайскую шкатулку, в которой хранился военный трактат «Лю-тао», извлекла один из томов и вручила Ёсицунэ.
В радости развернул он книгу, взглянул и воскликнул:
— Ведь не серебро и не золото, а всего лишь письмена на простой бумаге!
Днями напролет он ее переписывал. Ночами напролет он укладывал ее в памяти своей. Начал он читать в первой трети седьмого месяца, а уже к десятому дню одиннадцатого досконально помнил все шестнадцать томов до единого, как если бы они отражались перед ним в зеркале.
Пока занимался чтением, никому на глаза не показывался. Окончив же чтение, стал появляться повсюду открыто и вести себя, не стесняясь. Вскоре и Мастер заметил его и сказал:
