— И ничего не ехидничаю, — возразил Вася. — «Буржуи натравливают!..» А куда здешние большевики смотрят? Вон в декрете написано... — Солдат поднес бумагу поближе к огню и начал читать: — «Эвакуация войск из «турецкой» Армении должна быть произведена лишь по указанию Чрезвычайного временного комиссара по делам Кавказа товарища Степана Шаумяна...» Слыхали, какое дело ему Ленин доверил? А какая у нас к черту экуация? Даже в Турции такого не терпели, как здесь: все время от ханов этих отбиваемся!
— Тю-у!.. Да что он может сделать, Шаумян, ежели уже убит?! — воскликнул щербатый. — Не знаешь разве: в Тифлисе это было — поймали его в трамвае и убили!
— Правда? — обернулся Вася к синеглазому, словно был уверен, что тому это известно. — Убили Шаумяна?
Тот как-то странно посмотрел на Васю и сказал серьезно:
— Не думаю. Насколько мне известно, убили по ошибке другого. А Шаумян еще до того, по совету друзей, сбрил бороду и переоделся в солдатскую одежду.
— Ну, спасибо, утешил!.. — воскликнул Вася. — Выходит, жив, а тут такая безобразия!
Синеглазый снова поднялся, подошел к двери, раздвинутой чуточку, чтобы выпустить тяжелый дух из вагона, и выглянул наружу. Там — тьма-тьмущая. Только рядом с насыпью на подтаявшем грязном снегу мелькали полоски света из теплушек.
— Что ж, может быть, вы и правы, — сказал он глухо, не оборачиваясь. — И Шаумян, и остальные кавказские большевики очень виноваты, что не сумели вырвать народы из-под влияния националистов. Но только это ведь не так легко. Слишком много и слишком долго темные силы сеяли среди них вражду и ненависть... Не легко...
И вдруг в темноте грянули выстрелы. Сначала одиночные, затем посыпались, как горох, все ближе и ближе. Поезд дернулся, лязгнули буфера, и сразу наступила тишина. Спавшие проснулись, попрыгали с нар. Выстрелы слышались уже совсем близко, в вагоне с противным визгом разлетелись отбитые пулями от стены щепки.
Все невольно бросились на пол, попрятались за ящиками и мешками, не решаясь поднять головы. Проходили минуты, бесконечно длинные, но стрельба не утихала. Потом раздался топот ног по щебню насыпи, и кто-то зычно крикнул:
— К бо-ою!.. Выходи с оружием!
С крыши соседнего вагона затарахтел пулемет. Кирюха и Вася первыми, схватив винтовки, выпрыгнули из вагона, за ними бросились остальные. Скатившись с насыпи, прижались к грязному снегу и открыли огонь куда-то вперед, в темноту, где светлячками поблескивали выстрелы нападающих.
Цепи обороняющихся у насыпи становились все гуще, огонь — сильней. Уже с десяток пулеметов тарахтели по всей длине эшелона. Потом снова раздался тот же голос:
— Пулеметам — прекратить огонь!.. В атаку — вперед!
Солдаты вскочили на ноги и, стреляя на ходу, двинулись вперед, в степь. Где-то на правом фланге раздалось «ура», и его подхватили остальные. С быстрого шага перешли на бег.
И тогда светлячки впереди перестали летать. Еще через минуту послышался удаляющийся топот копыт — нападающие выходили из боя.
Преследовать их в темноте, да еще без конницы не имело смысла, и солдаты, постепенно остывая, начали возвращаться к составу. Только теперь они стали осматриваться по сторонам и заметили слева вдали, где были головные эшелоны, огни какой-то станции. Оттуда еще доносилась стрельба, иногда даже слышалось уханье гранат.
— Что за станция, ребята? — громко спросил Вася.
— Евлах, — ответил кто-то рядом. — Должно быть, Евлах.
Вася обернулся и в темноте узнал говорившего.
— Ты?.. — почему-то испуганно воскликнул он. — Здесь, да еще без винтовки?!
— А у меня ее ведь нет, — просто объяснил синеглазый.
— Так сидел бы себе там! — уже почти зло закричал Вася. — Кому ты здесь нужен с голыми руками-то!
В темноте послышался смешок.
— В общем-то верно, конечно... Да само собой получилось. Все вышли, ну и я тоже!
На их голоса подходили солдаты, еще не остывшие от недавнего боя. Послышался бас Кирюхи:
— Васька, черт белесый, опять пристал к человеку? Ну, пришел и пришел, тебе-то чего?
Но Васька, не обращая на него внимания, продолжал наседать на синеглазого:
— Иди ты в вагон, ради бога! Прячься и не суйся в эти дела! Ведь убить же могут ни за понюх табаку!
Вдоль эшелона пронеслась команда:
— По ваго-онам!..
Солдаты и вместе с ними синеглазый направились к своему вагону. Но вдруг Кирюха схватил за руку Васю и потащил в сторону.
— Погоди-ка, ехида, — тихо сказал он. — Это он, да? Он?.. Как же ты смекнул?
— Да ну тебя! Скажи лучше, как это мы, головы садовые, до сих пор его не признали? Ведь он же у нас на митинге выступал!
— Ага!.. Да кто же мог подумать, что такой человек в таком виде и в солдатской теплушке едет?
— Только ты, Кирюха, молчок!.. Раз человек хочет, чтобы его не признали, значит, так надо!
— И это ты мне говоришь? Лучше сам держи язык за зубами. Понял?
В это время загудел паровоз и лязгнули буфера. Два солдата побежали и, помогая друг другу, влезли в тронувшийся вагон.
