В те дни в Петрограде проходил VI съезд партии, нацеливший партию на вооруженное восстание, на социалистическую революцию, но Шаумян по указанию Центрального Комитета оставался в Баку, где развернулась напряженная борьба с меньшевиками и эсерами за решающее влияние на Бакинский Совет. Джапаридзе, только что вернувшийся из Питера, конечно, первым делом побежал к Шаумяну домой, оттуда вместе с Суреном пришел в типографию.
Джапаридзе заметил на столе статью, в которой сообщалось о молодежном движении в Питере.
— О, я присутствовал на митинге молодежи в цирке «Модерн!» — воскликнул он. — Надо было видеть, сколько воодушевления, силы и мужества было в этих молодых людях, детях рабочих!
И он рассказал, что съезд партии наряду с другими важнейшими документами принял резолюцию о «Союзах молодежи». Сурен, слушавший его с горящими от возбуждения глазами, не выдержал:
— А мы?.. Почему у нас не создается такая организация? Ведь здесь тоже молодежь хочет участвовать в революции, но без руководства занимается всякой чепухой. Дошло до того, что на городском митинге ученичества какие-то горячие головы выдвинули требование о самоуправлении учеников и подчинении педагогов ученическим советам.
Шаумян смотрел на сына и удивлялся: откуда у него эта трезвость мышления, энергия, пыл?
— Конечно, это правильно, молодежь нужно связать с нашей партией, направить ее энергию для дела революции! — И Шаумян тут же составил текст объявления в газете о созыве первого собрания молодежной организации при Бакинском комитете большевиков.
— А ты, Сурен, должен обеспечить, чтобы на это собрание пришло побольше молодежи.
— И смотри, чтобы были толковые ребята, — прибавил Джапаридзе. — Нам маменькины сынки не нужны!
И Сурен с братом Левоном привели настоящих парней. Сурен произнес на этом собрании такую горячую и дельную речь, что его единогласно избрали председателем новой организации молодежи. Вот тогда-то бакинские большевики и приняли его в свои ряды как зрелого революционера. А впоследствии, уже осенью, к молодежной организации присоединилась и большевистская организация молодых типографщиков, и был создан «Интернациональный союз рабочей молодежи города Баку и его районов», руководителем которого был избран опять-таки Сурен...
Шаумян очнулся от этих воспоминаний и сказал жене с улыбкой:
— Да, но у меня не было такого отца!.. — И затем уже серьезно: — Ты зря беспокоишься, дорогая, ведь теперь времена другие, и люди быстрей созревают!
Раздался звонок у входной двери.
— Ага, может, это сам «слишком серьезный» молодой человек? — И Степан Георгиевич поспешно прошел в коридор.
Но он ошибся: это были Джапаридзе, Фиолетов и Азизбеков. В коридоре слышались радостные возгласы. Потом все гурьбой вошли в столовую. Фиолетов, моргая близорукими глазами, застенчиво говорил:
— Простите нас, Екатерина Сергеевна, за это неожиданное вторжение. Мы только на минуточку... Только одним глазком поглядим на стриженую бороду Степана и уйдем.
А Азизбеков уже рассматривал друга и хохотал:
— Степан, да у тебя лицо стало босое!
Сам Азизбеков носил широкую бороду и выглядел гораздо старше своих сорока двух лет.
— Нет, серьезно, Степан, — объяснял Джапаридзе, — я этим извергам говорю: пусть побудет с семьей, завтра повидаетесь, но разве их удержишь? Пристали: пойдем да пойдем, хоть на полминуты!..
— Как вам не стыдно, друзья! — прервала его Екатерина Сергеевна. — Разве мы не рады видеть вас?.. Снимайте пальто и садитесь.
— Хорошо, — поспешно согласился Азизбеков. — Давайте посидим, пока приедут Корганов и Сурен, и сразу уйдем.
— Сурен? — спросил Шаумян. — Он знает, что я приехал?
— Мы позвонили Корганову и попросили заехать на своей машине на Молоканскую, к Мартикяну, и привезти Сурена домой, — объяснил Джапаридзе. — Минут через двадцать они прибудут.
— Вот это хорошо! — Шаумян обернулся к жене: — Ну, Кэто, тебе придется долить чайник...
Не успели гости сесть, как снаружи донесся шум автомобиля. Джапаридзе подошел к окну, выглянул на улицу.
— Вот и Корганов с Суреном. Что-то уж очень быстро!..
Шаумян снова поспешил в коридор, и вскоре оттуда донеслись радостные приветствия. В столовой Степан Георгиевич подвел сына к свету, чтобы получше рассмотреть. Сурен был очень похож на отца. На ремне, поверх гимназистской шинели, висели револьвер и граната.
— Какой страшный вид! — рассмеялся отец. — Не многовато ли для связного?
Сурен бросил быстрый взгляд в сторону матери и явно воздержался от объяснений. И тогда Екатерина Сергеевна сказала:
— Да никакой он не связной, а пулеметчик, пулеметчик!
Сурен, вспыхнув от неожиданности, повернулся к брату:
— Выболтал?
Теперь уже Левон загорелся гневом, услышав это обвинение. Видя, как у него и кулаки сжались, Джапаридзе поспешил вмешаться:
— Это я сказал, я!.. А как же, отца здесь нет, а ты принял такое решение!
— Погоди, а почему сам не сказал матери об этом? — удивленно и немного укоризненно спросил Шаумян.
— Да что ты, папа! — почти с отчаянием вскричал Сурен. — Она ведь и без того почти не спала из-за тебя, а тут еще я!..
Шаумян со сдержанным восторгом посмотрел на сына.
