Впрочем, Кузьминский уже догадывался, что комитет, отрезанный от Баилова мятежниками, не в курсе событий, происшедших в течение этих двух дней на флотилии.
Весь первый день боев в городе на кораблях шли митинги. Эсеровское руководство Центрокаспия и почти весь командный состав кораблей уговаривали экипажи судов примкнуть к Мусавату, разогнать Бакинский Совет и военревком, которые, по их словам, давно уже хотят прибрать к рукам флотилию и восстановить старорежимную «железную дисциплину». А на кораблях было немало людей, которым большевики стали поперек горла и кому не терпелось наконец умыться их кровью... Вскакивая по очереди на импровизированную трибуну на юте, они надсаживали глотки: «Долой проклятых комиссаров!.. Братишки, неужто дадим скрутить себя в бараний рог?.. Неужто сухопутная шушера будет измываться над нами и пить из нас кровь?!»
А потом брали слово большевики. Их было мало — Кузьминский, Бойцов, Пендюра, Куликов и еще два-три человека. Но были все они какие-то тяжеловесные, словно литые из металла. Они не орали, не били себя кулачищами в грудь и не кидали бескозырки на палубу, а всё вроде посмеивались. Идти на Баку, говорите?.. Ну, конечно же, идти надо, только за кого и против кого — вот в чем загвоздка! Ежели ты, братишка, из голубых кровей, ежели у тебя есть поместья в России или промыслы здесь, в Баку, то, конечно, надо идти громить Совет рабочих и солдатских депутатов вместе с Ашуровым и Мусой Нагиевым... Ну, так на чьи поместья и промысла зарятся эти гады — Шаумян и Фиолетов, Джапаридзе и Азизбеков? Ах, нет у вас промыслов!.. Ай, ай, ай! Что же вы так: прожили столько, а не догадались обзавестись?.. Сухопутная шушера, говорите? Вот притащат мусаватисты сюда турок, станут хозяевами Каспия, тогда посмотрим, на каком море вы будете плавать. Забыли, как этот Мусават расправился с фронтовиками в Шамхоре? А с нашим братом морячком уж и подавно цацкаться не будут...
И добились своего. Оказалось, что даже эта политически темная, анархически настроенная масса понимает — идти с Мусаватом против Бакинского Совета ей не с руки. А тут еще пришло известие: в городе правые эсеры и меньшевики дерутся вместе с красными. Сако Саакян вошел в комитет революционной обороны Баку. Тут заткнулись даже самые ярые горлопаны. А что же делать? Не звать же братишечек громить своих. Центрокаспий и офицеры махнули рукой и ушли с кораблей: черт с вами, делайте, что хотите!
После этого на «Карсе» и на других кораблях было принято постановление: «В ответ на подлые происки ханской, бекской, а также мировой контрреволюции всем судам выступить на защиту Бакинского Совета рабочих, матросских и солдатских депутатов!»
Весть об этом, видимо, дошла до мусаватистов, потому что на следующее утро их отряды появились поблизости Баилова и начали обстреливать моряков. Те выставили вокруг порта охрану, преградив путь мятежникам, и стали ждать указаний комитета революционной обороны. И только к вечеру догадались, что в комитете ничего не знают о флотских делах и связь нужно устанавливать самим.
Собрав с десяток боевых ребят, Кузьминский двинулся к центру города. Но группа попала под сильный огонь мусаватистов. В завязавшейся перестрелке был убит рулевой Куликов и двое ранены. Пришлось Кузьминскому дать команду на отход.
Снова потянулись часы ожидания. Всю ночь из города доносился гул перестрелки, свидетельствуя о накаливании борьбы.
На следующее утро попытались снова пробраться в город, на этот раз уже морем. Развели пары на катере «Перебойна», и Кузьминский с двумя матросами направился к пристани.
Причалив к берегу, они снова попали под огонь мусаватистов, но им удалось перебежать набережную, а затем благополучно добраться до гостиницы «Астория».
Здесь, в штабе комитета революционной обороны, они застали только Джапаридзе и Сако Саакяна. Остальные были в районе боев, на месте помогая командирам руководить отрядами. На смуглом лице низкорослого Саакяна, когда он слушал рассказ Кузьминского о событиях во флотилии, то появлялась, то исчезала вымученная улыбка. Зато Джапаридзе чуть не прыгал от радости.
— Ай молодцы, ребята! — гремел он. — Ай, орлы!..
Он бросился к желтому ящику телефона, бешено закрутил ручку и начал требовать сейчас же найти Шаумяна. Не дождался, бросил трубку и потащил Кузьминского к плану города, разложенному на столе.
— Куда стрелять, говоришь?.. Вот вам первая цель — крепость. Там сидят «дикие», и мы с нашими пулеметами ничего с ними поделать не можем: раздолбайте их к черту, понятно?.. А вот здесь, в доме Муса Нагиева, — штаб Дикой дивизии. Тоже надо выкурить их оттуда... А в здании «Исмаилии» — самые главари Мусавата сидят: влепите туда парочку тяжелых!.. И еще сюда, по этим улицам Нагорного района, где отряды «гочи» и всякий сброд... Ну, хватит вам целей?
— Хватит, товарищ Алеша. Будет исполнено! — Кузьминский хотел повернуться и выйти, но его остановил Саакян:
— Да что вы делаете, товарищи!.. Стрелять из орудий по городу? Это же значит поджечь город, да еще такой, как Баку!
