После разгрома дивизии «Гелиболу» армяне перебросили с сардарабадского направления в сторону Башабарана войска под командованием дашнакского комиссара Армянского корпуса Дро Канаяна. Эти войска; соединившись с партизанскими отрядами, действующими в Башабаранском районе, сумели сковать и серьезно потеснить 10‑ю дивизию Эсада-паши. У Караклиса вернувшиеся из Дилижана армянские части и отряды ополченцев тоже образовали новую линию фронта. Это направление, имеющее важнейшее значение для продвижения турок к Баку, требовало особого усилия, а у Вехиба резервов не было.
Новый командующий армянскими войсками на караклисском направлении, до этого безвестный полковник Бей-Мамиконян, приземистый, с красным лицом и пышной черной бородой, поручил оборону левого фланга — от высоты Маймех до села Кишлаг — пехотным частям под командованием полковника Самарцева. В центре — под селением Дарбаз — размещались остатки Первого конного полка Мелик-Шахназарова, пехотные и добровольческие отряды с приданной батареей Нерсесяна под общим командованием полковника Корганова. А на правом фланге — до селения Бзовдал — находились пехотные части, добровольцы и отряды дашнакского офицера Нждэ.
Десятитысячной турецкой армии, усиленной 70 орудиями и 40 пулеметами, на этом направлении противостояло не более 6 тысяч армянских войск, слабо организованных, наскоро сколоченных из солдат разных частей и крестьян-добровольцев, с 10 орудиями и 20 пулеметами.
24 и 25 мая, пользуясь пассивностью противника, эти войска продолжали укрепляться на новой оборонительной линии, вели перестрелку со сторожевыми подразделениями турок и разведку в сторону Амамлы. Спешно обучались стрельбе вновь влившиеся в отряды крестьяне-добровольцы.
26 мая с утра было тихо. Батарея капитана Нерсесяна размещалась на окраине села Дарбаз и, являясь главной огневой силой на этом направлении, должна была поддерживать оборону наших частей и намечавшиеся наступательные действия. Поэтому Нерсесян изучал в бинокль местность.
— Послушай, Вартан, — позвал он, — видишь вон ту высоту в полуверсте отсюда?.. Не дай бог туркам забраться туда: сразу возьмут под пулеметный огонь позиции батареи!
— Это правда, — согласился Вартан. — Но насколько мне известно, там находится спешенный эскадрон конников. Они прикроют нас.
— Да? Это хорошо. Но все-таки возьми несколько человек и поезжай туда. Осмотри как следует местность и уточни силы эскадрона. А я поеду в штаб к Мелик-Шахназарову.
В штабе полка как раз завтракали и радушно пригласили артиллерийского офицера к столу.
— Так как у нас очень мало артиллерии, мы решили приблизить наши орудия вплотную к передовым позициям, чтобы оказать непосредственную огневую поддержку вам и пехоте, господа, — говорил Нерсесян. — Но мы безоружны — отдали свои карабины ополченцам. Мы надеемся только на ваше прикрытие.
Полковник Мелик-Шахназаров, слушая его, даже не вспомнил, что еще вчера спешенный эскадрон полка, занимавший безымянную ключевую высоту перед селом, отошел на ночлег в село и до сих пор не вернулся на свои позиции.
— Разумеется, капитан, разумеется! — успокоил он Нерсесяна. — Но я не думаю, чтобы сегодня нам пришлось вообще отражать какие-либо вылазки противника... Послушайте, какая тишина царит на фронте.
После завтрака Вартан с ординарцем и коноводом подъехал к безымянной высоте и, оставив коней в небольшой лощине у подножия, полез по крутому склону вверх. Его удивило, что их не окликают и что кругом никого нет.
Добравшись до вершины, он понял, что никакой охраны здесь нет. Вартан осмотрелся. У самого подножия высоты голубая лента — речка Кара-Чобан. А дальше Вартан вдруг увидел блеск штыков... Цепи турецких солдат поднимались по пологому склону от селения Хаджи-Кара к высоте. Их было около батальона, а сзади на вьюках везли пулеметы. Справа по дороге скакал кавалерийский взвод...
— Ложись! — крикнул он в следующую секунду своему ординарцу. — Огонь по туркам!
Хорошо, что у ординарца был карабин, один из немногих, оставшихся у батарейцев. Ординарец, старый фронтовик, залег за скалу и начал стрелять. Вартан открыл огонь из нагана. Он, конечно, и не думал остановить противника или нанести ему урон. Просто надеялся, что в деревне, услышав стрельбу, поймут, в чем дело, и пошлют подкрепление.
Турки остановились, залегли и открыли частый огонь по высоте. Пулеметчики сняли с вьюков пулеметы, и их тарахтение заполнило ущелье. Теперь уже в деревне обязательно должны были услышать звуки боя и принять меры... Вартан стрелял и все оглядывался назад: не подходит ли подмога? Но ее не было.
Конный взвод турок, растянувшись цепочкой, обходил высоту.
Вартан подумал: скоро здесь оставаться будет невозможно... И в это время раздался крик ординарца:
— Патроны кончились, господин поручик!
А Вартан смотрел назад в надежде увидеть скачущих сюда конников.
— Турки обходят, господин поручик, уходить надо! — снова крикнул ординарец.
Делать было нечего. Они кубарем скатились с вершины и, вскочив на коней, помчались к селению. Теперь оставалось думать только о том, как бы успеть отвести батарею.
