Сказания древа КОРЪ полностью

Тот пилигрим, валеных дел мастер по фамилии Паршин, зачастив в Томск, стал обувать дармовыми валенками, катанками и пимами всех обитателей усадьбы, а заодно нашёл благодарный рынок сбыта в чёрной слободе, благодаря качеству изделий. Временное жильё снимал неподалёку от усадьбы, что к тому времени стала самой известной достопримечательностью Томска. Подружился со Скорых, после того, как, не торгуясь, закупил с дюжину живописных работ художника. Стал частым гостем его семьи.

В один из приездов он привёз по зимнику дочку Пашу, шестнадцати лет, богато украшенную природой и сибирским морозом, вышибающим румянец даже у кандидатов в покойники. Дарья сразу нашла с девушкой общий язык, а сынок Федька как увидел гостью, так и затосковал. После гимназии он никак не мог определиться с выбором профессии и от нечего делать помогал отцу в мастерской подмалёвкой. После Рождества подкараулил, когда родители оказались в гостиной вместе, решительно вошёл и, придав голосу смиренность, бил челом:

– Прошу вас, батюшка и матушка, послать сватов.

– Да что ты! – весело изумился отец. – Велишь запрягать?

– Запрягать излишне, невеста рядом, – показал жестом через стену.

– А отец твоей избранницы, господин Паршин? Он согласен?» – спросила Дарья Фроловна, будто ждала этого разговора.

– Я не на Паршине женюсь, – ответил сын. Сергей Борисович развеселился ещё больше, подумав: «Однако, характерец. В кого бы это Федька?». И вслух:

– Догадываюсь, на девице Прасковье! Она хоть согласна?

– А как же! Согласится.

– А как же! – передразнил отец. – Красавец писаный!

Внешностью Фёдор пошёл в отца. Как Сергей Борисович в молодости, был среднего роста, сух, тонок в кости, но сильный, что называется «жила», и быстрый в движениях и мыслях. Унаследовал от родителя смуглую кожу и карие глаза, а русые волосы непонятно были от кого: в этом отец и мать оказались одномастными.

Ротмистр в почтенном возрасте не округлился телом. Закрученные вверх усы придавали ему, по мнению близких, лихой вид. Художник хоть таким образом не прерывал последней ниточки со своим гусарским прошлым, которым не мог гордиться вслух. От Дашиной свежести, долго не поддававшейся летам, остались лишь следы румянца на скулах. Золото в глазах потускнело. Коса, уложенная под чепчиком давно стала седой. Теперь, на сторонний взгляд, муж с женой как бы сравнялись в возрасте.