Обручение по настоянию Паршина состоялось в храме Богородице-Алексеевского монастыря. Венчаться решили в Подсинске. Отправились туда тремя возками: мать с сыном, отец с дочерью и сундук жениха. Ротмистр не мог отлучиться даже на свадьбу наследника его имени. Решено было, что молодые поселятся в просторном доме Паршиных. В глазах мастера завтрашний зять, из благородных, с его гимназической образованностью, возвысит
Дарья после свадьбы и зимнего гостевания у новых родственников намеревалась возвратиться в Томск сухим путём.
В последний раз отец и сын обнялись у полосатого столба заставы. Сергей Борисович остался на дороге провожать глазами конный поезд. Всю оставшуюся жизнь он будет вспоминать тот день и тот час, и те последние минуты с сыном.
Удалившись сажень на сто, первый возок, с Дарьей и Фёдором, замедляет скольжение возле вышедшей на тракт сбоку, из снежных сугробов фигуры в чёрном. Кто-то, видимо, просит подвезти. Так и есть, чёрная фигура и чёрный крытый возок на снежном фоне сливаются в одно пятно, которое вскоре исчезает из глаз в белёсой мгле. Художник почему-то уверен: попутным экипажем воспользовалась женщина. Более того, он вот-вот вспомнит, где уже видел эту женщину с характерными порывистыми движениями. Вспомнил!
И застыл на дороге, будто превратился в ледяной столб. Охватило болезненное ощущение беды. Не скорой. Сегодня ничего страшного не случится. И завтра. И через несколько лет. Но незримый призрак, дух уничтожения света и разума уже зародился где-то за звёздами, начал свой полёт в сторону дома Скорых. Тревога за новые поколения Скорых уже не покинет зачинателя рода никогда.
По возвращении Дарьи домой, муж спросил её как бы между прочим, кто это подсел к ним в возок при выезде из Томска. Жена задумалась: действительно, кучер останавливал лошадей – что-то со шлеёй случилось. Но никто посторонний в кибитку не садился, она хорошо помнит.
