Сказания древа КОРЪ полностью

Интересна судьба ещё одного портрета кисти Скорых. На нём был изображён, по памяти, Александр Благословенный таким, каким был в 1825 году, – полным сил, с иронической улыбкой в уголках тонких губ, с затаённой грустью во взоре. Этот портрет достался купцу Хромову, ставшему автором опубликованного рассказа о чудесах, творимых святым старцем. Описывались исцеления больных наложением рук, ночное сияние в спальне отца Фёдора, которую автор называл кельей, о райском благоухании, исходившем от его волос и одежды. Когда в ветхой от времени избе старца был открыт музей, портрет царя, принадлежавший томскому купцу, поместили в «келью», словно хозяин её вернулся в своё последнее жилище в первоначальном облике.

Глава ХII. Вольноопределяющийся Корнин

Отставной штабс-капитан Корнин не сомневался, что вторжение трёх языков , как сорок лет назад двунадесяти , будет остановлено и повёрнуто вспять. Самого Бонапартия бивали, а тут какой-то кривоногий племянничек, Третьим Наполеоном назвавшись, явился еси , грозит тараканьими усами. С лягушатниками, правда, теперь британцы заодно, да что они без Веллингтона и Блюхера! Ещё турки (неймётся им!). Всё о реванше мечтают, хоть чужими руками. Ходят слухи, за компанию собирается – как его? – Пьемонт. Что за козявка? Суворовского штыка не пробовала?

Уверенность в успехе русского оружия подкрепил ряд неудач союзников. Командующий английской эскадрой адмирал Непир не решился атаковать Кронштадт. Не удалось владычице морей захватить Соловецкие острова и город Колу на Мурманском побережье. Пугая одесситов залпами орудий с моря, союзники недосчитались военного судна «Тигр». А сражение за Петропавловск-на-Камчатке кончилось тем, что два батальона пехотинцев и матросов генерала Завойко сбросили в океан двухтысячный десант, высаженный с кораблей англо-французской эскадры. Антирусская коалиция отказалась от планов добиться успеха на Дунае и в Закавказье.

Все эти события брат и сестра живо обсуждали за вечерним самоваром. Газеты доставлял в Ивановку нарочный из уездного города.

– Скажу тебе, сестрица, затянется война. А это Отечеству во благо. Наши люди всё вытерпят, любые тяготы перенесут, а когда у тех шавок язык вывалится от усталости, Россия окажется при виктории.

Антонина слушала брата с радостью, ибо была горячей патриоткой. И с благоговением, ведь Андрюша чуть ли не генерал, штабс-капитан. Звание-то какое! Самим государём Александром Благословенным отличен. Ему всё видно из нижегородской глубинки: как полки строятся, как маршируют под музыку в дыму орудий.

Осенью 1854 года Уайт-Холл и Наполеон III решили нанести удар по главной базе Черноморского флота. Надеялись, что падение Севастополя ликвидирует русское влияние на востоке. Нападающие рассчитывали на быструю победу. На четырёх сотнях судов они перебросили армию с осадными орудиями из турецкой Варны в Крым. Их боевую эскадру составляли три десятка пароходов. Числом кораблей, огневой мощью, скоростью хода она превосходила парусный, в основном, флот под командованием адмирала Нахимова. Русские в Крыму располагали меньшими силами. В самом городе, вначале отнюдь не крепости, заняли оборонительные позиции десять тысяч матросов, сошедших на берег с кораблей, запертых в бухте. Позднее к ним (живым и павшим) добавится столько же, пополняя ряды тех и других. Осаждающие превосходили защитников в количестве мортир крупного калибра, имели значительный перевес в зарядах. На Пасхальной неделе 1855 года на полторы сотни тысяч смертоносных «гостинцев», выпущенных по городу, перенявшему славу древнего Херсонеса, защитники ответили лишь половиной этого числа снарядов. За каждого убитого заморского «гостя» осаждённые отдали три жизни. Иностранцы и в искусстве укрываться от огня превосходили хозяев полуострова.

Разумеется, «числа войны» стали достоянием общественности, когда Крымская компания ушла в историю. Однако о превосходстве Запада в живой силе и вооружениях повсюду говорили с первых дней боевых действий (и на удивление верно), делая выводы из туманных публикаций, из рассказов очевидцев, из слухов. Одни извиняли этим неудачи своих, другие возражали: воюй не числом, а уменьем. Третьи глубокомысленно замечали, мол, пуля – дура, штык – молодец. Приводилось в пример сражение армии Меншикова на Альме, где плотные колонны русских буквально расстреливались противником из нарезных винтовок – штуцеров и полевых орудий с нарезными же стволами с расстояния, недоступного для гладкоствольных ружей солдат Николая I. В неудачах обвиняли и военачальников. В сражении на Чёрной речке новый главнокомандующий, князь Горчаков, назначенный взамен павшего духом Меншикова уже новым императором, Александром II, начал штурм Федюхинских высот силами значительно меньшими, чем располагали обороняющиеся. Полегло десять тысяч русских солдат и впятеро меньше тех, со штуцерами, кого они достали штыками.