Сказания древа КОРЪ полностью

Глава I. Карьерный путь Захир-аги

Внутренний город Бухары, шахристан, был обнесён стеной из сырцового кирпича. Две главные улицы, пересекаясь в центре, делили его на четыре части. Почётным кварталом шахристана считался северо-западный. Здесь, над плоским городом Бухарского оазиса, возвышалась укреплённая резиденция эмира, Арк . На протяжении двадцати четырёх веков новые постройки дворцово-религиозного комплекса возводились на руинах, и основание цитадели нарастало, тянуло за собой вверх острозубую оборонительную стену.

Каменный дом Захир-аги находился в самой отдалённой от холма Арк четверти шахристана. Внешне усадьба ничем не отличалась от других городских владений состоятельных бухарцев: квадрат жилых и хозяйственных помещений по периметру участка, внутри – тенистый сад с фонтаном. Но стоило пройти вовнутрь через узкую калитку в дубовых воротах, как взгляд упирался в украшение фонтана, шокирующее мусульманина. Над ниспадающими самотёком струями воды высился безрукий и безголовый торс языческой бесстыдницы, найденный землекопами.

Женская половина хозяйских помещений также вызывала неприятие последователей Пророка. Подумать только – уважаемый ага ограничился одной женой! Притом, персиянка Фатима не только услаждала мужа, занималась детьми и домом, но и была ему советчицей в делах сугубо мужских, что осуждалось и окружением эмира и погонщиками верблюдов. Более того, Фатиме не возбранялось зайти на половину мужа, когда у того гости. При этом она лишь прикрывала нижнюю часть лица краем шали. Правильно говорят, неверному никогда не стать истинным мусульманином! Кабинет свой этот русский обставил европейской мебелью, пол застелил невиданным здесь паркетом, стены украсил картинами. Всю эту и другую роскошь доставили караваном из Нижнего Новгорода, в котором бухарцам, в виде исключения, позволили торговать, платя обычную для русских купцов пошлину. Ковры, низкие диваны, мягкие подушки и кальяны гяур переместил в гостевую комнату. Нет, это не было ностальгией по быту, оставленному за Уральскими горами. Огромный северянин не мог сидеть на корточках, а полулёжа, на ковре, обложившись подушками, засыпал. Выручил стул. Ну, а там, где стул, там и соразмерный ему стол, чтобы писать, не горбясь, с упором для локтей, и прочее. Книги везли сюда со всех сторон. Понадобились шкафы. А вот платье новоявленный бухарец предпочитал местное. Широкое и лёгкое (халатов на вате он не носил, в холода надевал мех), оно нигде не жало; спасало от ожогов и перегрева белокожее, веснушчатое тело северянина.

По утрам к фонтану выводили из конюшни на хозяйственной стороне дома вороного текинца, и дородный хозяин, используя край фонтана как ступеньку к стремени, легко вскакивал в седло.

День посланника по особым поручениям, если он находился в Бухаре, начинался с Малого Дивана у первого визиря, фактического главы эмирата, Даниар-бека. Нередко видели бухарца то при дворе хивинского хана, то в ставке воинственного властителя Коканда, то на рудниках иранского Герата, то в караван-сараях Кашгара, который постоянно, как маятник, переходил от манчьжурской династии к хозяев Ферганской долины и обратно. Он нигде не был праздным гостем: беседовал с первыми лицами стран, светскими и духовными, работал в архивах, в государственных канцеляриях- диванах и книгохранилищах дворцов и медресе. Где мог, делал подробные выписки, составлял чертежи стран – дело невиданное на Востоке. Собирал гербарии и образцы горных пород, изучал особенности военного дела соперничающих правителей. Его интересовали быт, нравы племён и народов, хозяйство, состояние дорог и водных путей. Вёл путевые записки. Возвращаясь в Бухару, привозил старинные рукописи, пополняя библиотеки, свою и правителя. Вечера и часть ночи уходили на обработку привезённых материалов.

Так было не всегда.