Сказания древа КОРЪ полностью

Глава II. Пропавшая экспедиция

С тех пор немало утекло воды в Зеравшане и других реках Средней Азии, которые вброд и на пароме, на лодке и, бывало, вплавь, держась одной рукой за холку коня, пересекал Захир-ага. Это имя появилось на кончике языка Фатимы, которая сумела одолеть лишь первый звук в польском слове, а на звук «з» в её изящной головке первым первым оказался брат персиянки Захир. Новое имя тут же подхватили слуги и знакомые. С титулом «ага», «начальник», оно достигло дворца, и полетело во все стороны.

Рукопись Захир-аги на фарси, которую прочёл Даниар-бек, за несколько лет увеличилась в объёме и стала доступной лишь Большому Дивану, к неудовольствию автора. По мировоззрению он остался европейцем. Как творец, испытывал желание видеть свой труд доступным широкому кругу читателей и за пределами эмирата. Тайно от визиря он сделал копию на русском языке и ждал только случая передать рукопись в Российскую академию наук или в Императорское географическое общество. Он знал, что рискует головой, но разве он мало играл с огнём.

Самосознание русского поляка, доставленного в Бухару рабом, сильно изменилось за последние годы. Он поднялся на завидную высоту благодаря не только случаям. Не красный кафтан сотника, а его способности натуралиста, этнографа и историка позволили ему приблизиться к избранным лицам эмирата. Только приблизиться. Должность посланника по особым поручениям Даниар-бека не давала права на место в рядах новой знати. Визирь больше не возвращался к разговору о перемене веры. Тем не менее, бывший невольник понимал: стеной между его нынешнем состоянием «собственности куш-беги» и жизнью равноправного бухарца является стена мечети. Пока он остаётся неверным, любая случайность, начиная с неудовольствия высокого начальника, может ввергнуть вознесённого раба в состояние хуже прежнего, ибо зависть успеха не прощает.

Захир-аге не раз предоставлялась возможность бежать от всевидящего глаза тайных осведомителей эмира. Особенно с той поры, как он стал выезжать с поручениями визиря за пределы эмирата. Можно было пробраться через Кашгар в Китай, где находилась постоянная православная миссия. Соблазнял путь в сторону Герата, оттуда – в Тегеран, где эмира не жаловали, где можно было укрыться в греческом монастыре. От Коканда в Ферганской долине было рукой подать до русского укрепления Верный. И водный путь по Сырдарье до Ак-Мечети с 1853 года находился в руках генерала Перовского. Путь через казахские степи был наиболее опасным: беглецов ловили кочевники и снова продавали.

Но чем дальше отъезжал Захир-ага от Бухары, тем сильнее хотелось ему, выполнив поручение визиря и удовлетворив свою любознательность, возвратиться… домой (да, домой!), в уютный кабинет с окнами на сад с фонтаном, к ласковой Фатиме. Когда его сига в первый раз забеременела, что по местному закону обязывало нанимателя переписывать контракт, хозяин появился на женской половине днём под тяжестью дорогих даров и предложил ей стать ему агда , постоянной женой. Фатима дары приняла не сразу, хотя глаза её разбежались. Она ответила без смущения:

– Закон не позволяет мне стать постоянной женой неверного.

Хотя католика на этот раз соляным раствором не поили, и всесильный визирь не стоял над душой, он ответил без колебаний:

– Я пойду к мулле, – и лукаво добавил. – Только тогда по закону мне позволяется взять много жён. Ты ревновать не станешь?

Лицо его избранницы осталось серьёзным.

– У тебя будет одна агда , ведь ты русский и в душе останешься христианином.

– …В душе… В душе у меня, солнце моё, другие боги. И я только наполовину русский. Моя мама была полькой.

– Полькой? Это франки? Нет? Не знаю таких. Всё равно так не бывает, чтобы в одном человеке было двое. Кто-то победит.

Рождённый Корчевским не мог знать, что под небом Бухары повторилась ситуация с его отцом и матерью в далёкий день на берегу Вислы. Случайность? Закономерность? Ответов нет…