Молодость легкомысленно относится к опасностям войны. Война для Василия Скорых будет завтра. А сегодня он наполнен праздничным ощущением прогулки по вечерней Одессе. Когда ещё такое повторится? Скорых видит себя в зеркальном стекле витрины. Он в отличном мундире, поскольку облачён не в казённое, а в справленное на личные деньги, высылаемые отцом. Срочный мундир сложен в сундучке до очередного марш-броска.
Часы над колоннадой Думы пробили десять раз. Пора на ночлег. Как и несколько офицеров полу-батальона, имеющих, кроме жалованья, другие доходы, Скорых мог позволить себе провести в Одессе ночь-другую не на судне. Выбор его пал на гостиницу «Лондонская», что выходила окнами номеров на бульвар за спиной бронзового герцога. Потом окажется, комендатура города заказала для Краснова-Ярского номер в том же отеле. Другие «зауральские аристократы» разбрелись по трактирам портовой части города.
Потребовав чаю и обмывшись над тазом, Василий набросил на голое тело чистую нижнюю рубашку за неимением халата и только настроился сибаритствовать, как в дверь нетерпеливо постучали.
– Входите, открыто!
Вошёл капитан:
– Внизу узнал, что ты здесь. Полные карманы новостей. Подставляй руки.
Долгий путь от Енисея до Чёрного моря способствовал сближению командира с подчинённым. Краснов-Ярский предложил перейти на «ты». Сам, путаясь, то «тыкал», то «выкал», не обращая внимания, что младший по возрасту и званию продолжает обращаться к нему на «вы». Василий перед командиром стал так, чтобы одежда, брошенная на спинку стула, прикрыла его голые ноги. Капитан занял место за столом, взялся за чашку с чаем, приготовленную взводным себе.
– Да садись же, Василий! Сегодня видел приказ: все старшие унтера, из вольных, произведены в прапорщики. Ты в их числе. Поздравляю! Нашим красноярцам назначили следовать в район Шипки. Туда собирают всех, кто обучен карабкаться по скалам. Командует ими Введенский. А мы с вами, ваше благородие, направляемся в учебную команду… куда бы вы… ты думал?.. Нас направляют в армию князя Черногории, под командование генерала Каракорича-Руса. Вижу, это имя не произвело на тебя впечатление. Помнишь, я рассказывал о черногорском подпоручике, которого случайно уберёг в Севастополе от неминуемой смерти? Из него вырос этот самый генерал Каракорич-Рус. Неисповедимы пути Господни. Драться они горазды, но уровень боевой подготовки у наших братьев-славян низкий, ниже некуда, даже турки их в этом превосходят. Просят подсобить.
Скорых удивился:
– Разве Черногория вступает в войну?
– Пока нет, но всякое может случиться. Здесь замешана политика. После поражения сербов в семьдесят шестом, турки усилили давление на Белград с целью сделать из сербов союзников, суля им горы золотые при покровительстве Порты. В Петербурге заволновались: надо проявить активность – не отказывать в оружии, в ссудах, других видах помощи. Заодно Черногорию не забывать. А тут как раз из Цетинье просьба – прислать инструкторов (обязательно опытных в горных условиях) для обучения новобранцев, желательно знающих сербский язык, ещё более желательно – черногорский диалект.
Скорых уставился на командира в недоумении:
– Разве вы разговариваете?
– Немного польским владею.
– Простите, при чём здесь польский?
– Вот и я спросил в штабе округа, при чём здесь польский, а мне в ответ: это лучше, чем никакой. Один полковник изволил сострить, дескать, форма вашего носа, капитан, компенсирует незнание сербского языка в его черногорском варианте. Тут вот в чём тонкость, прапорщик, – в Цетинье настаивают, чтобы внешность русских инструкторов соответствовала национальному типу подданных князя Монтенегро. Турки в плен их не берут, всех подряд режут, такова традиция, кстати, взаимная. Если среди захваченных обнаружат русского, его непременно посадят на кол, чтобы неповадно было в чужую драку лезть. Мне в штабе так и сказали: подберите среди красноярцев несколько человек, на цыган похожих, да чтобы нос был подходящий, вроде вашего, капитан. Никаких вологодских физиономий и сливочных голов! Вот задача! Что скажешь?
– Я так понимаю. В штабе возникла необходимость безотлагательно выполнить просьбу потенциальных союзников, а вокруг среди русских не просто найти офицера, подходящего на роль наставника. Притом, с определённым типом лица. Тут появляетесь вы. Находка! Видимо, сыграли роль ваши педагогические способности, известные за пределами полка. А ваша ссылка на польский язык привела штабных ловцов к мысли, что человек, владеющий двумя славянскими языками, овладеет и третьим.
– На безрыбье и рак рыба, – заметил Краснов-Ярский.
– И тут вы вспоминаете обо мне, – продолжил прапорщик. – Ещё один черногорец. Верно, в смысле физиономии я дам вам форы. Только вот цвет моих волос. Выдаст. И на сербском ни гу-гу. Ладно, будем учиться на ходу. Интересно, а другие «монте – негры» среди наших есть на примете?
