Из лазарета Скорых направился на учебный плац. Ничего бросающегося в глаза в его облике и поведении замечено не было. Только стал более сосредоточен, скуп на слова, погружён в себя. К офицерскому столу не вышел, уединился у себя наверху. Потом, спустившись в штаб, оставил у дежурного офицера рапорт с просьбой перевести его в расположение русских войск. Пока бумага ходила по инстанциям, обстановка к югу от Дуная изменилась. Замечено, русский Бог благоволит своим чадам зимой, где бы она не застала их в затруднении и опасности: в Швейцарских Альпах, в Москве, на Балканах, наконец.
Зима в семьдесят седьмом году началась рано. Горы и перевалы стали покрываться снегом в октябре. Равнинное правобережье Дуная, ограждённое с юга стеной Стара-Планины, и Верхнефракийскую низменность за ней заполнил бодрящий воздух. А что нужно русскому человеку, изнывающему от жары? Взбодриться!
В конце ноября блистательный Осман-паша сделал попытку выбраться из осаждённой союзниками, обложенной трупами сорока тысяч русских и румын Плевны, но его изголодавшееся воинство было загнано в разрушенный русской артиллерией город, и вскоре герой Турции вручил свою саблю победителям. За осень османы съели копытную часть своей кавалерии и четвероногих обозных трудяг. В городе исчезли вороны, кожаные портупеи и конская сбруя. Все попытки турок прорваться к героическим защитникам крепости извне, со стороны Софии, пресекались огнём и штыками осаждающих. В начале января нового года генерал Гурко, преодолев обледенелый Арабакский перевал, ввёл свой отряд в столицу болгар, и, не медля, двинулся на Стамбул через Пловдив. Одновременно в других местах через Балканы хлынули русские войска и болгарские четы. За Шипкинским перевалом, у селения Шейново, была пленена армия Вессель-паши. Путь на город Константина, русский Царьград, турецкий Стамбул, с 1453 года не видевший под своими стенами врагов, оказался открытым. По нему двинулся форсированным маршем отряд новогоГлава VI. Смерть генерала
Накануне нового года Белград, порвав соглашение о перемирии со Стамбулом, двинул свои дивизии на Видин. В крепости над Дунаем турки отсиживались с начала войны, играя от скуки в кости и орлянку (а просвещённые командиры – в банковку).
В отличие от сербского короля, князь Црной Горы с извечным своим врагом «примирительных бумажек» не подписывал. Это дало генералу Каракорричу-Русу повод, лишь поставив Цетинье в известность, внезапно ударить по сильной группировке османов и возвратить Черногории плодороднейшие земли отечества. Именно об этой операции с гордостью за сына читал в последний час своей жизни жене Зое старый Дмитрий Петрович, наперсник и советник Петра II Негоша.
В сражениях за житницу страны черногорцев приняли участие прапорщик Скорых, так и не дождавшийся ответа на своё прошение, и капитан Краснов-Ярский. У русских инструкторов был выбор: следовать за своими подопечными или остаться в Нови-Пазар, где стационарный лазарет уже ставил в саду новые палатки. Они выбрали первое. В их поведении при форсированном марше по горам и в сражениях однополчане заметили существенное различие. Старый капитан-солдат, прошедший севастопольские бастионы, хладнокровно не «кланялся» пулям, но и не лез на рожон. Прапорщик же демонстрировал отчаянную храбрость, будто играл со смертью в рулетку. Он редко вынимал из кобуры револьвер. Похоже было, умозрительные призы в виде простреленных турецких голов его не интересовали. Вот так записной бретёр демонстрирует наплевательское отношение к жизни, презрение к направленному на него стволу.
Сначала жара, пыль на белых осыпях скал. Потом сразу, без перерыва, морозы. Камень под ногами обледенел. Чащи колючки раздевали догола тех, кто прокладывал по ним путь тесаком. Жёсткий, словно наждак, папоротник сдирал кожу. Ни звериной тропы. Ни открытого места. Карабкающиеся впереди собственными телами прокладывали дорогу. Задние тащили на руках полевые орудия. Питались сухарями, размоченными в ледяной воде горных потоков, запивали крепкой водкой из фляг. Ушли все пять допустимых расчётами дней на переход к ущелью, имевшему выход на Подгорицу. Отсюда Каракорич задумал нанести неожиданный удар. Турки, уверенные в своей неуязвимости со стороны гор, смотрели в противоположную сторону, в направлении Цетинье, щурясь на блеск Скадарского озера.
