Сказания древа КОРЪ полностью

Горы не скупятся на воду, поэтому местным киргизам нет нужды разбирать каналами Кызыл-Суу. Яровой пшеницы и ячменя, капусты, моркови, лука, стручкового перца хватает для пропитания поселян. Дыни, виноград, абрикосы, сливы разнообразят стол. А жирная баранина удлиняет жизнь рогатому скоту и верблюдам. Коней же местные мусульмане в пищу не употребляют. На лошадях пашут, скачут за зайцами по Алайской долине, красуются перед невестами. В горы предпочитают подниматься на ослах. Верблюдов снаряжают для перевоза товаров в Кашгар. Китай совсем рядом – в шестидесяти верстах на восход. Границу стережёт неполная сотня казаков-семиреченцев под командой хорунжего Пименова при одном полевом орудии, с прислугой. «Императорскую пехоту» представляют комендант гарнизона Скорых, военный телеграфист, штатный денщик георгиевского кавалера и вольнонаёмный слуга Гаврилов. Отставной солдат перебрав в уме благозвучные чины, остановился на «адъютанте его благородия». Так представлялся. Казаки решили, что «адутан» – это имя. Вскоре все, включая хозяина, стали звали его, если не Гаврилов, то Адутан. Кроме границы, конное воинство охватывало дозором всю долину на запад, куда доскачет конь, до того как пасть (из устного творчества первого коменданта).

Весь кишлак из серой глины: заборы-дувалы вдоль узких улочек, пересекаемых арыками; дома, печи для выпекания лепёшек, растапливаемые камышом, хозяйственные постройки, загоны для овец. Кучка хижин на возвышенном месте занята под комендатуру. Караульное помещение у ворот украшено рогами горного барана, архара, да портретом царствующего императора Александра III. Поручик занял «покои» Шестака. Телеграфист потеснился, давая место «пехоте» и орудийной прислуге. Пушечку установили во внутреннем дворе на платформе арбы, и она стала украшением двора. Вокруг ходит часовой, поглядывает через дувал. На утренние и вечерние поверки Скорых выезжает в седле. Этим он как бы стирает разницу между пешим начальством и «конной автономией» не в меру самостоятельного хорунжего.

Подсинец приобрёл здесь в память о любимом генерале белого карабаира, аристократа лошадиного племени, со змеиной головкой, к нему – высокое киргизское седло, ковровый чепрак и потник из белой кошмы. Старинные серебряные стремена с широкой подошвой подарил коменданту мулло , из таджиков, у которого русский брал уроки сразу по двум местным языкам. Учитель и ученик сошлись близко. Жильё духовного пастыря округи лепилось к боковой стене маленькой мечети с синим куполом и минаретом, возвышающимся над садами кишлака. Старый священнослужитель был назначен в Сары-Таш с появлением здесь русских. Он объяснялся на языке новых завоевателей. Прислуги не держал. Кроме него, огромного, яркого петуха по кличке Огонь и ласковой собаки Агуры, белой масти, в доме не было ни одной живой души. Старик не пропускал ни одной коровы, встречающейся ему на пути – останавливался и угощал животное каким-нибудь лакомством.

Собираясь к нему с визитом, офицер переодевался в халат из полушёлковой ткани в узкую цветную полоску, голову покрывал тюбетейкой местного изготовления. Тип лица, небольшая бородка клинышком, запущенная Скорых на новом месте службы, платье мусульманина делали его во мнении местных «своим», что способствовало мирному сосуществованию аборигенов и пришельцев с севера. При новом коменданте столкновения между теми и другими стали редкостью. Скорых перевёл казаков из кишлака подальше от греха, в заброшенную усадьбу при дороге из Сары-Таш в Ферганскую долину. Отсюла начинался крутой подъём к перевалу. Здесь же поставили саманную часовенку, посещаемую дважды в год полковым батюшкой. В кишлак время от времени навёдывался фельдшер, заглядывал служилым в рот, ноздри, уши, заставлял их раздеваться донага, приседать. Выявив больных, оправлял их до выздоровления на сеновал, приспособленный под лазарет. Для связи между комендатурой и казармой со стойлами под одной крышей служили ракетница и всегда готовый вскочить в седло посыльный. Военно-походный телеграф, заменивший гелиограф, позволял в случае опасности или какой-либо нужды дать весть в Андижан.