Сказания древа КОРЪ полностью

Вскоре казачий разъезд доставил с перевала весть о приближении каравана. Томительно потекли часы. Наконец показались казаки сопровождения, за ними – всадники в мундирах военного покроя, без погон. Караван замыкали гружёные верблюды. На одном из них увидел Василий Фёдорович Павлиху. Перед ней сидела некрасивая девочка-подросток в огромной, как зонтик, шляпе, с большим, строгим лицом. Когда казак спускал девочку на землю, шляпа слетела с её головки, и чудесные чёрные локоны рассыпались по плечам и спине. «Меня зовут Феодорой, – сказала она поручику, ничуть не смущаясь. – А вы кто, сударь?»

Будто повторился семьдесят девятый год. Будто кто-то настойчиво, однообразным способом вновь заставлял Скорых менять направление жизни. Кажется, он начинал понимать, почему инстинктивно все эти годы избегал встречи с дочерью, почему гнал от себя мысли о ней: она неумолимо, властно вела его к чему-то страшному, неотвратимому…

Взволнованный, сбитый с толку отец уступил женщинам свою комнату – помыться из шайки и привести себя с дороги в порядок. Приставил им в услужение обрадованного Гаврилова. Потом рассеянно выслушал объяснение караван-баши , из русских, с военной выправкой, одетого в халат. Тот доложил не по форме, что начальник экспедиции и дорожный инженер следуют сзади с геодезистами, производя разбивку кривых под железную дорогу. «Учёный этнограф по фамилии Корнин с ними?» – «Нет, такового нет». – «Хорошо, располагайтесь. Во всём подсказчик вам – господин хорунжий. По необходимости обращайтесь ко мне». Скорых не терпелось прочесть в уединение письмо из Подсинска. Тяжёлое предчувствие теснило грудь. Наконец он забрался в стойло к карабаиру. Писала Нюра.

С первых строк – точно ошпарило кипятком! Дома беда: безвинно осуждён за убийство купца на Ачинском тракте Нюрин муж, Шура Безымянный (таки вышла за него замуж!). Жить на Заречье нет мочи – все пальцем показывают, плюют в сторону «родичей убивцы». Предприятие разорено, так как слух отвернул от продукции Паршина-Скорых почти всех покупателей. От горя умер Фёдор Сергеевич, сердце у него оказалось слабым. А вслед Бог забрал маму-Пашу. Близкие разбежались, попрятались. Нюра с новорожденным мальчиком переселилась на городскую сторону Подсинки, проедает последние деньги. Лишние рты отсылает в Андижан, по адресу воинской части. «Ты, чай, прокормишь черногорку и дочь. Не осуди хоть ты, братец!»

Ночь прошла бессонной. С утра мешала службе Феодора: покажи то, покажи сё… Павлих рассказала о дорожных приключениях. В штабе военного округа начальник находчиво распорядился посадить путниц на транспорт изыскателей железнодорожной трассы Андижан-Кашгар. По пути ведь.

Поручик твёрдо решил со службой кончать. Хочет, не хочет – надо ехать в Подсинск. Нельзя оставлять Нюру с младенцем на съедение зубастому сибирскому мещанству. Пропадут. Да и кишлак на границе с Кашгаром не место для воспитания девочки без матери. Обдумав всё это, Василий, когда ночь угомонила дом, засел при свете керосиновой лампы за рапорт в штаб полка.

Глава VI. Надёжное средство

Маркитантка сказала Анграманову:

– Вновь опасное сближение! Время умозрительных пересечений путей прошло. Что мы ни делаем в отпущенных нам пределах, они неосознанно тянутся друг к другу. Мы уже допустили трудно поправимую ошибку: двое из них стали членами одной семьи. А сейчас оказались в опасной близости потомки всех четверых сыновей Борисовых. Уже, кажется, всё нами использовано: мы способствовали разделению их государственными границами, помогли развести их по России (где Петербург, а где Подсинск!). Более того, не возражали, когда их отечество расширилось, уменьшая вероятность пересечений. Ни мир, ни война не мешают ощущению ими единства. Что скажешь, Эшмо?

– Есть ещё надёжное средство, нами не испробованное. Оно страшнее любого нашествия. Ни один гунн не сравнится свирепостью с братом, уничтожающим брата за ложную идею. Порадеем, сестрица, на этом поприще, поможем человечкам. Чуть-чуть только подтолкнуть придётся, они сами давно точат ножи на врагов народа да мечтают грабить награбленное.

Глава VII. Селение львиноголовых

При слиянии Обихингоу с Вахшем Искандер и Корнин обнаружили стан со сладким и приятным запахом «Русского дома». Его разбила Фатима Самсоновна, истомившаяся в Дюшанбе ожиданием сына и «этого милого петербуржца». Благодаря умелой и заботливой вдове улема , зачинателям дела оставалось только повести за собой подготовленный ею караван, доверившись проводнику. Нашёлся тот самый таджик, уже в больших летах, но крепкий, который сопровождал Захир-агу тридцать лет тому назад. От вооружённого охранения мужчины отказались. Никаких казаков! Для добычи горного козла у Корнина есть берданка. Провожая уходящих в неизвестное, хозяйка «Русского дома» сказала загадочно: «Когда будете в кишлаке Сангвор, загляните в медицинский пункт. Там вас ждёт сюрприз».