Спать решили по очереди. Искандер первым вызвался поддерживать огонь в горсти сухих веточек и навоза. Условились, что в четыре утра его сменит Александр.
Корнин завернулся в кошму и стал вместо умозрительных баранов считать реальные звёзды. С высоты в пять вёрст над уровнем океана, они выглядели каплями ртути. Млечный путь оказался сверкающей мелкими волнами рекой, с протоками и двумя рукавами дельты. Александр, испытывая чудесное чувство полёта, слетел с земли на звёздные волны, и они понесли, понесли его… в петербургский зверинец. Аллеи были пустынны. Звери куда-то попрятались. Вдруг из одной клетки вышел лев и, крадучись, направился в сторону Корнина. От испуга он проснулся и раскрыл глаза.
Кто-то склонился над ним, закрывая звёзды. Силуэт был округлым, взлохмаченным по краям. В звёздном свете, отражённым снегом, смутно обрисовалась морда… Лев! Шайтан! Вспомнилось:
йети. Снится, что ли? Нет, это не сон! Корнина, спелёнатого кошмой, отрывают от земли и несут вслед за Искандером, подхваченным под руки какими-то человекообразными существами. Бухарец пытается вырваться. Похитители карикатурно коренасты. У двоих, ковыляющих налегке, головы непропорционально огромны, лохматы Их лица, что львиные морды – в характерных складках на лбу и щеках. Подъём почти вертикален, но аборигены высокогорья, несмотря на ношу, передвигаются почти бегом, глубоко и ровно дыша. Грудные клетки у них будто кузнечные меха. Наконец, похитители выносят похищенных на плоскую вершину. Внизу, в ущельях, ночь, а отсюда уже видна светлая полоска утренней зари. Можно различить искусственные террасы, сложенные из огромных скальных глыб, и низкие, размером немногим больше собачьей конуры, хижины с плоскими крышами, без окон. Пленников заталкивают в одну из них. Дверную щель прикрывают снаружи камнем. Свет разгорающегося дня просачивается в узилище. Различимы каменные топчаны вдоль голых стен, закрытый очаг, без трубы, нечто вроде низенького стола – плита из песчаника на «ножках» из валунов. На столе чаша, искусно выточенная из лазурного камня, в ней варёный ячмень. «Погоди, – сказал Искандер. – Пока ни к чему не прикасайся без крайней нужды. Мы в селении прокажённых».
Глава VIII. В плену у парсатов
Так вот она, простая и страшная тайна «львиной маски»! Корнин читал о грозном, неизлечимом заболевании, по названию лепра , неизвестно как передающемся от человека к человеку. От прочитанного остались в памяти беспалые кисти рук и «львиная печать» на лице больного. В старину даже подозреваемых в этом недуге, насылаемом злейшими из джиннов , изгоняли из общества. А подозрительными становились любые пятна, язвы на теле. Изгои ютились в особых посёлках и кварталах за околицей городов, бродили по дорогам, просили на пропитание возле базаров. Их сторонились, их не пускали на порог. Они становились неприкасаемыми, париями. От них шарахались, как… как от прокажённых. Этим всё сказано, ибо гниющие части тела на живом человеке вызывали крайнюю степень отвращения и мистический ужас.
