Сказания древа КОРЪ полностью

Аксакал сдал просителям напрокат несколько яков за небольшие деньги серебром и выговорили право использовать ишаков в хозяйствах до возвращения «русских». А не вернутся, животные остаются в кишлаке. Два погонщика, нанятые Захировой, остались при своих животных; вместо них в путь собрались двое сангворцев. Перед выходом из кишлака к Корнину, улучив минуту, подошёл старый проводник. Был он озабочен. Оказалось, по-русски он кое-как объяснялся, можно было понять: «Что-то нехорошее происходит в горах, господин. Много лет назад ишаки Захир-аги также остановились здесь. Они чуют опасность». Корнин беспечно отмахнулся: ещё чего – с ослами советоваться!

Продолжив путь улема, Корнин и Захиров не забывали о других задачах экспедиции. Географические познания Искандера, опыт и способности Александра, природного этнографа, позволяли приступить к изучению «белого пятна» между Заалайским хребтом и горной цепью, которое вскоре обретёт имя Петра Первого. Бухарец собирал гербарий и образцы горных пород, проводил фотографическую съёмку элементов ландшафта. Корнин, с помощью своего спутника, делал в пути глазомерную съёмку, определял местоположение, используя секстант и хронометр, а высоты – барометром.

Миновали последнее озерцо талой воды, откуда брал начало позванивающий на камнях ручей – сай . Вдали, высоко над водоёмом, из фиолетовой щели в чёрно-коричневых скалах, местами покрытых снегом, выползал серый ледник. Нижний край его подтаивал под прямыми лучами солнца. И мелкие ручьи спешили до наступления морозной ночи переместить вниз освобождённые из ледового плена обломки горных пород. Проводник осмотрелся: здесь он расстался с улемом.

Следующее углубление в скалах уже было запечатано льдом. Непонятно было, чем питаются флегматичные длинношёрстные животные, отягощённые перемётными сумами. Вокруг редкие пятна серых мхов на сером камне, какие-то голые побеги, стелящиеся по земле. Старый проводник и погонщики при яках передвигались как ни в чём не бывало. А уроженцу Ивановки и бухарцу каждый шаг отдавался болью в теле и голове. Чувствовалось: ещё несколько вёрст крутого пути, и придётся возвращаться. Искандер и Александр подбадривали друг друга, пытались шутить. Иначе вела себя тройка горцев. На привалах разводили отдельный огонь, в стороне от чужаков. Стали неразговорчивы, хмуры, тревожно озирались по сторонам. Однажды чуткий Искандер уловил слово, сказанное одним из погонщиков: « Йети ». Так называли здесь сказочных «снежных людей».

Пришёл час, когда шедший впереди проводник резко вскрикнул. Корнин приблизился к нему. Старик был испуган как никогда. «Синие шайтаны. Дальше путь опасен». Погонщики загалдели «йети, йети!», стали разворачивать яков в узком месте. Как ни всматривался Корнин в нагромождение скал, ничего тревожного не заметил. Искандер подтвердил: ничего угрожающего. Оглянулись – вереница яков и три спины удалялись вниз по долине. Корнин для бодрости пропел: «И вот вам результат – трое негритят». Третьим был як с перемётными сумами, за чомбур которого для верности на подъеме держался русский.