И вот, наконец, из резиденции генерал-губернатора посыльный привёз Корнину приглашение. К назначенному сроку он, расстёгивая на ходу пальто, взбегал по широкой белой лестнице, возбуждённый предстоящим разговором с первым лицом, после царя, обширного края, не сомневаясь в благоприятном решении дела.
В приёмной дежурный офицер ошарашил: его высокопревосходительство генерал-губернатор отбыл в Петербург. Просителя примет другое лицо. Им оказался маленький полковник. Нет, с прошением он не знаком. Перебирает поданные ему дежурным офицером листы синеватой бумаги, исписанной почерком Корнина, просит изложить просьбу коротко. От обиды и досады Александр Александрович косноязычен, сбивается, в конце концов идёт ва-банк: предприятие нуждается в вооружённом отряде. Пауза. Маленький полковник, поглаживая подусники, затягивает паузу, искренне вздыхает:
– Я вас, милостивый государь, понимаю, даже очень понимаю. Но поймите и меня: проблема намного сложнее, чем представляется. Она не в географической труднодоступности района. В конце концов, в составе войск округа есть горные подразделения. Гораздо большим препятствием служит неопределённый международный статус Памира. Да, Лондон готов признать его владением России, вот-вот признает, однако договор не подписан. Каждый выстрел в горах из русской берданки будет в Европе расценен, как начало войны. Наберитесь терпения, Александр Александрович, дождитесь его высокопревосходительства, я бессилен сейчас вам помочь. Скажу только одно, – полковник заговорщицки понизил голос. – Скорее дело сделается, если соберётся команда охотников, частным порядком, так сказать… Я ясно высказался?
Куда уж яснее! Выйдя из резиденции, Корнин первым делом отправился в штаб к военным телеграфистам и отправил шифровку Игнатьеву. Обычно граф отвечал сразу. А тут потянулись дни ожидания и неопределённости. Возвратился из столицы фактический наместник императора в крае и сразу выехал в Ферганскую долину, где, ходили слухи, религиозные фанатики вновь принялись мутить народ призывами к газавату с неверными.
Глава IХ. Охотники
Описывая новоселье Скорых, после его возвращения в Подсинск из Сары-Таш, автор романа упомянул об отношении Георгиевского кавалера к долгу, как к нравственной обязанности, что побудило его без колебаний на некоторое время оставить родных. Пришло время рассказать об этом.
Тогда фельдъегерь доставил отставному штабс-капитану Скорых пакет из Петербурга. Василий Фёдорович как раз собрался в тот день подступиться к
