Весной у Корнина «под ружьём» оказалось с треть взвода охотников, считая вместе с теми, кого привёз из-за Урала Скорых. И неожиданно нашёлся надёжный проводник. Когда сборы охотников подходили к завершению, фрау Лихтеншталь остановила на входе в гостиницу странного визитёра – одетого по простонародному синеглазого юношу, небольшого роста, плечистого. Рукава верхней одежды были коротки для его длинных рук. Он расстегнул армяк и показал немке серебряную пластину с выгравированными адресами – назначения и отбытия, с именами отправителя и получателя живой посылки. Введённый хозяйкой к Корнину, он вынул из внутреннего кармана конверт и со словами «Йима уже не больной» протянул письмо изумлённому постояльцу отеля.
Но вернёмся на несколько недель назад.
Глава Х. Лечебница доктора Юшина
За околицей Асхабада возница, из русских, показал кнутовищем перед собой: «Прибываем, барыня». Глазам Арины и его спутника открылся лепрозорий, не столько лечебница, сколько узилище для обречённых на пожизненное заключение. Образ земного ада, где чувствующие, мыслящие существа сгнивают заживо, ещё до могилы. Участок ограждал высокий дувал. За ним виднелись серые крыши строений и голый в ту пору сад. Никто никогда не покушался на имущество и территорию этого закрытого хозяйства. Не было желающих нарушить его границы извне. Правда, иной не прочь посмотреть издали на самую жуткую фигуру живого мира.
Пересекли мелкий овраг с ручьем. На пустыре перед глухими воротами извозчик поспешил развернуться и погнал прочь от дьявольского места, едва Йима снял багаж. После долгих переговоров с привратником калитка раскрылась. Пожилой туркмен в ветхом халате провёл гостей в саманный корпус под крышей из камыша. Миновали коридор с номерами для приезжих и оказались в пустом зале. Перегородка в два ряда, с широким проходом между ними, делила помещение на две неравные части, уставленные табуретками. Привратник принял из рук гостьи пакет с письмом от Фатимы и скрылся за дверью. Йима опустился на пол у поклажи. Арина присела на табуретку, огляделась. Похоже, эта комната предназначалась для встреч больных с посетителями. Перегородки надёжно отделял прокажённых от здоровых.
Через четверть часа в дверь с противоположной стороны двойного барьера вошёл среднего роста пожилой русский, приглаживая пальцами прядь тусклых рыжеватых волос, зачёсанных от уха к уху через лысину. Из кривого рта торчала потухшая папироса. Халат на нём лоснился. Остановился у перегородки, опёрся о неё руками. Арина догадалась: доктор Юшин.
– Здравствуйте, мадемуазель. Не представляйтесь, письмо матери нашего больного я прочёл. Вы сег о дня хотите с ним видеться? Придётся подождать, его надо подготовить. Пока что Искандер… ммм… Захирович виделся только с матерью. Его психическое состояние меня тревожит. Вы успеете пообедать в трактире, вас проводят.
– Спасибо, доктор. Но у меня ещё одна забота. Видите ли, я привезла вам больного… вернее с подозрениями болезни, – Арина показала глазами в сторону Йимы, который с непосредственностью дитяти природы разглядывал обладателя замызганного халата. Юшин вздохнул обречённо.
– Где вы его подобрали?
– На Памире. – Он понимает нашу речь.
– Хорошо, выходите через ту дверь.
Во дворе Юшин дал знак рукой следовать за ним и, дымя едким табаком, пошёл аллеей через сад к лечебному корпусу. Там пропустил Йиму в свой кабинет, Арине велел ждать у двери на скамейке в общем коридоре. И полчаса не прошло, как раздался его зовущий голос. Арина вошла. Юшин, сидя за столом, крытым некогда белой простынёй, писал в журнал. За перегородкой одевался Йима.
– И чего это вы, мадемуазель решили, что ваш спутник болен лепрой? Я осмотрел, дюйм за дюймом, его тело – ни малейшего признака, ни одного подозрительного пятнышка.
Слова известного специалиста по проказе сбили Арину с толку.
– Как же, доктор, а это? – и она указала пальцем себе на переносицу, посмотрев при этом на
– «А это», как вы изволили сказать, милая мадемуазель, – обыкновенное родимое пятно. Так его Бог пометил. Согласен, вызывает подозрение. Но подозрительно не само пятно, а место – переносица. Классическое место. В старые времена напуганное и жестокое народное мнение приговорило бы вашего подопечного к вечному изгнанию из мира так называемых чистых. Так что благодарите Всевышнего, что живёте в век разума.
– Неужели? Я так рада! Понимаете, доктор, я никогда не видела прокажённых, только слышала о них. Эта родинка, возможно, не вызвала бы подозрение, если бы не происхождение Йимы. Обязана вам признаться, он бежал из общины прокажённых. Такая недавно открылась на Памире.
– Вот как! Любопытно. Надеюсь, вы найдёте время рассказать мне об этом подробнее. А вашего найдёныша в таком случае необходимо понаблюдать какое-то время. Я оставлю его здесь, только не среди больных, не будем подвергать его риску. У нас есть небольшое подсобное хозяйство за стеной лепрозория. В нём работают родственники некоторых моих пациентов. Они поселились здесь, чтобы облегчить участь близких, – Юшин посмотрел на карманные часы. – Время обедать. Свой стол, понятно, не предлагаю. Выйдете за ворота, возьмёте вправо, дорожка выведет к трактиру. Потом обойдёте лечебницу, увидите теплицы. Оставите там своего дикаря. Я распоряжусь. Да стащите с него эти перчатки! Итак до встречи, мне необходимо заняться нашим больным.
