С проводником Искандерову не повезло. Был он стар, сил своих не рассчитал, сбился с пути и скончался от огорчения в незнакомой ему местности. Похоронив кхмера в мелкой яме, вырытой ножом, Тимур побрёл сквозь влажные джунгли наугад, пока не наткнулся на тропу. К его удаче, по ней двигались паломники. «Белого господина», одетого во френч, в крагах и пробковом шлеме, с сумкой через плечо, они приняли в свою компанию, накормили и пригласили следовать за ними в святое место . На вопрос, как называется это место, услышал в ответ: город, Ангкор-Вата . Неисповедимы пути Аллаха!
Наконец лесной массив остался за спиной. По бокам дороги, за рядами каменных кобр с раздутыми шеями, открылись водоёмы. Впереди показались пять башен в виде тиар римских пап. Издали они казались лёгкими, как цветы лотоса, но вблизи оказались тяжёлыми каменными громадами. Эта гигантская корона из башен, густо покрытых скульптурой и рельефами, надписями на санскрите, с остатками позолоты и серебра на куполах, в пятнах красок, возвышалась на ступенчатой террасе, опоясанной тремя галереями. «Вершины бога Индры» носили следы крайней запущенности. Корни растений, лианы, тропические дожди помогали безжалостному времени.
Когда-то вокруг храма селились, кроме жрецов, представители всех сословий, от знати во главе с царём до ремесленников и земледельцев. Здесь было всё, что способно представить воображение. Не было только кладбищ. Заботиться о душе бессмысленно, после смерти человека она переселяется в новорожденного или всякую тварь, а тело превращается в падаль. Его надо сжечь либо отнести в нечистое место на съедение зверям и птицам. В молитвах кхмеры просили только за живых, у алтарей. Всё это теперь исчезло. В немногочисленных лёгких постройках на сваях жили паломники. Где попало, ютились бродяги. Квартал хижин из бамбук вмещал всех жрецов и монахов, послушников, храмовых певцов и танцовщиц.
Жрец в жёлтой тоге согласился за пригоршню серебра показать «белому господину» местные достопримечательности. Улучив минуту, Тимур спросил старика, не появлялся ли на Великом озере дервиш, пришелец из дальней страны, не похожий на местных обитателей не похожий «Вроде меня», – поэт обвёл пальцем вокруг свого лица. «Был такой. Вы очень похожи. Одно время он жил на окраине города среди собирателей нечистот, потом его изгнали. У него появились на лице следы страшной болезни – «маска льва». Он поднялся в горы, к племени « И », построил хижину среди леса и жил в ней, – помолчав, жрец добавил: «Святой с глазами из золота, как у тебя, чужестранец, превратился в дым и улетел на небо». – «Святой?» – «Так его стали называть жители гор. Он поклонялся Деве по имени Арна … Кажется, так… Люди « И » плохие последователи Будды, они в душе остались язычниками. К нему потянулись паломники из селений». – «А где это место, отец?». – «Надо плыть вверх по реке Тонле-Сап, что впадает в Великое озеро, а потом подняться на гористый берег. Путь опасен. Горцы приносят человеческие жертвы своим богам. Пленники обречены. Но есть возможность уцелеть. Я имею на примете проводника, из монастырских послушников. Он родом из селения, вблизи которого жил тот, кого ты разыскиваешь. Только он обойдётся тебе не дёшево. По местному обычаю, чужестранец, явившийся в сопровождении местного жителя, его гость. Значит, твоя жизнь в его руках».
Тимур отсчитал на ладонь жреца пять золотых червонцев. На следующее утро лодка- каноэ отчалила от берега Тонле-Сап. На корме с длинным веслом стоял нанятый проводником послушник, смуглый уроженец гор, с татуированными руками и ногами. Наготу его прикрывала набедренная повязка из оранжевого лоскута. Как и его наставник в жёлтой тоге, он изъяснялся на фарси.
Глава VIII. Запах французских духов
Стоянки племени « И » располагались у горного озера. Питали его ручьи, а истекало оно в пропасть гремящим водопадом. Когда пожиратели речных моллюсков, собиратели дикой фасоли и гороха научились выращивать на террасах рис, вождями стали выбирать женщин, а шаманками они были изначально. Послушник из ангкорского монастыря, оставив каноэ ниже водопада, поднялся с чужестранцем к мужскому дому на террасе. Напротив стоял таких же размеров женский дом. Оба строения были сооружены из бамбука, под крышами из пальмовых листьев. День выдался праздничным: выдавали замуж за Духа Реки и Озера местную девушку. На неё десять дней тому указала шаманка. Тимур мельком увидел невесту со спины. Наряженную в яркие одежды, юную избранницу (почти ребёнка, показалось бухарцу) вели из купальни к последней трапезе во «дворце воздержания», где она, окруженная всеобщим поклонением, провела все дни перед свадьбой. Рокотали барабаны. Звенели колокольчики. Выли родственницы невесты, её мать и сёстры. Приплясывала на ходу толпа голых татуированных мужчин и женщин в коротких юбочках из луба. Вокруг с визгом прыгали дети, бегали хрюкая поджарые свиньи, суматошно носились куры, лаяли собаки. На прибывших не обратили особого внимания. Проводник выразил желание присоединиться к процессии, но «белый» наниматель торопил показать ему засветло последнее пристанище святого.
Разочарованный и-нец повёл чужестранца вслед за солнцем, опускающимся за гребень хребта. «Что ждёт её?» – спросил Тимур. – «Дворец Духа». – «А как она туда попадёт?» – «Обыкновенно. Ма поместят на брачное ложе и пустят по озёрному течению. Оно вынесет невесту к водопаду и дальше – в чертоги мужа». – «Сколько ей лет?» – «Не знаю. Наверное, не меньше десяти». – «Почему именно её предназначили богу?» – «Она самая красивая в селении. И умная. Могла бы стать шаманкой».
Уже тень выползла из долины на зубцы гребня, похожего на спину дракона, когда путники вышли к утёсу, возвышающемуся среди россыпи каменных глыб, опутанных корнями и ветвями кустарника. С тыльной стороны останца можно было подняться на его плоский верх. Здесь был сооружён дольмен, похожий на конуру для большой собаки. В нём мог поместиться сидя или лёжа человек. «Здесь он жил», – сказал проводник с благоговением.
