Лишившись одного из двух кормильцев, дом оскудения не почувствовал. Никанора, великого труженика и умельца, ценили в промышленном Подсинске. Не он искал заработка, а заработок его. Выучить приёмного сына на инженера Василию Фёдоровичу не удалось. «Не к чему мне это», – ответил Никанор, когда отец завёл разговор о продолжении его образования после реального училища. Не было, казалось, ни одного технического устройства, способного поставить в тупик «нового Кулибина». Так ещё в седьмом году нового века назвал «Подсинский листок» юного конструктора насоса, подающего воду на городскую водокачку энергией речного течения. Впрочем, «коньком» Никанора Васильевича Скорых стало не изобретательство механизмов, а ремонт существующих, и не столько их починка, как «оживление» того, что уже представлялось другим грудой ржавого металла. Здесь он не имел конкурентов во всей «Сибирской Италии». За работу было и вознаграждение. Деньги не транжирил. Питались по-прежнему сытно, но без разносолов. Бережливый с детства, Никанор и к куреву не привык оттого, что жалел переводить рубли в дым, хотя много терял в глазах товарищей-подростков, для которых папироска была одним из атрибутов взрослости. С брезгливостью относился к спиртному. Дома вино держали только для гостей. В «Сибирской Италии» и покупная водка, и самогон назывались вином, лишь бражка была сама по себе. Из тех бутылок Ангелина тайком отливала себе. Из промышленных товаров покупалось самое необходимое, качественное, служившее долго, одежда же и обувь до износа в той степени, пока позволяли приличия в мещанской среде.
Дом Скорых при взрослом Никаноре Васильевиче, узком технике, перестал быть одним из центров интеллигентности Подсинска. Ангелина сделала его для гостей старого круга ещё менее привлекательным. За круглым столом в гостиной уже не собирались поклонники
