Хенрик неподвижно сидел на диване. Я села рядом с ним, положила голову ему на плечо. Сказала, что все будет хорошо, Эмиль поправится. Не отвечая, Хенрик молча взял мою руку.
Мы пробыли здесь целую вечность. Или еще дольше. Когда в коридоре появился врач, с которым мы беседовали раньше, Хенрик до боли сжал мою ладонь.
У Эмиля легкое сотрясение мозга, но никаких травм, опасных для жизни. Он очнулся, мы можем зайти к нему.
Эмиль лежал на больничной койке посреди палаты. Он казался таким маленьким. Личико бледное, все в синяках. На голове у него была повязка, руки в ссадинах. Под желтым больничным одеялом я увидела распухшую левую ногу.
– Мама, – произнес он слабым голосом.
Я погладила его по руке и поцеловала в лоб. Хенрик прошептал ему, что любит его.
– Тебе больно? – спросила я.
– Да, везде.
Я вызвала медсестру. Она зашла, улыбнулась нам, представилась как Эллен. Она разговаривала с Эмилем, поясняя, что будет происходить, – и сделала ему укол обезболивающего.
Левую ногу будут оперировать, но операция не сегодня, объяснила нам Эллен и заверила, что Эмиль проспит всю ночь. Хорошо бы мы тоже немного отдохнули. Затем она вышла из палаты.
– Как можно сбить ребенка и скрыться? – произнес Хенрик. – Это необъяснимо. Эмиль мог умереть!
У меня не было ответа.
Вечер сменился ночью. Эмиль крепко спал. Хенрик сидел с закрытыми глазами, откинувшись в кресле.
– Спишь? – спросила я.
– Нет, – ответил он. – Невозможно заснуть.
– Тогда пошли выйдем ненадолго. Может быть, найдем кофе.
В коридоре мы встретили санитарку, которая показала нам кухню. Я достала две чашки, поставила одну из них в кофеварку и нажала кнопку. Когда машина отшумела, я протянула чашку Хенрику, присевшему на диванчик у стены. Потом сделала кофе себе и села рядом с мужем.
– Понимаю, что ты сердишься на меня, – произнес он после долгого молчания.
– Почему я должна на тебя сердиться?
– Потому что я отпустил Эмиля одного, – ответил он. – Из-за этого его сбили, он получил травмы. Потому что он был один.
– Будь это несколько недель назад, я тоже отпустила бы его одного. Ведь он в последнее время часто ходит сам.
– В последний раз, когда я видел тебя, ты была в полном раздрае. Что произошло? – спросил он.
Я подтянула под себя ноги, отпила глоток кофе, обдумывая ответ.
– Я больше не хочу бояться, – ответила я.
– Значит, все будет, как обычно? Жизнь продолжается?
– Я этого не сказала.
– Отлично. Ведь я сплю с Йенни.
Я слышала вызов в его голосе, видела насмешку в глазах.
– Я знаю, что это не так. Я ошибалась.
– Мне казалось, что ты доверяешь мне.
– Доверяю, – сказала я и взяла его за руку. – Просто мне было ужасно плохо. Я боялась. У меня началась паника.
– Почему ты все всегда драматизируешь?
– Когда ты уехал на свою вечеринку, я достигла дна. У меня начался приступ. Я поняла, что никогда не узнаю, что случилось с Алисой. Кроме того, я ужасно вела себя с Эмилем и дико боялась, что оттолкнула вас с ним от себя.
Хенрик потер глаза.
– Но почему именно Йенни?
– Может быть, потому, что она часто звонит тебе и шлет эсэмэски?
– Она работает у меня, как ты помнишь.
– Но я-то этого не знала. Может быть, потому, что она молодая и красивая? И без ума от тебя?
– Перестань.
– Может быть, потому, что ты случайно послал мне эсэмэску, адресованную ей?
Хенрик наморщил лоб, словно не помнил такого.
– Разве такое было?
– Может быть, потому, что увидела в «Инстаграме» фото с той вечеринки?
– Какое фото?
– Ты даже не пожелал спать рядом со мной!
– Я не хотел тебя будить!
Мы умолкли, пока мимо нас по коридору шли две санитарки, косясь в нашу сторону. Когда они скрылись из виду, я пожала плечами.
– Ладно, плевать. Я просто устала бояться. От страха все идет наперекосяк.
Поставив кружку на стол, я придвинулась к Хенрику. Он обнял меня за плечи, притянул ближе.
– Я соскучился по тебе, – сказал он. – А что будет теперь?
– Ты имеешь в виду – с Изабеллой?
– Ну да.
– Ничего не будет.
– Ничего?
– Я больше ничего не могу сделать, – произнесла я, откидываясь назад, чтобы взглянуть на него. – Она не желает больше видеть меня.
Эмиль по-прежнему спал, когда мы вернулись в палату. Он дышал глубоко и ритмично. Мы долго стояли в темноте и смотрели на него.
Меня разбудил голос Эмиля. Оказывается, я заснула на кушетке в неудобном положении, поясницу ломило. Я поднялась и увидела, что Хенрик спит в кресле рядом с кроватью Эмиля.
– Мама! – позвал меня Эмиль слабым голосом. – У меня все болит.
Я села на край кровати.
– Я здесь.
– Мне так тебя не хватало, мама.
– Я тоже по тебе скучала, мой дорогой!
Наклонившись над ним, я поцеловала его в лобик и вдохнула его запах.
– Мне очень жаль, что я так тебя подвела. Ты сможешь простить меня?
Эмиль обнял меня, шмыгая носом.
– У тебя волосы короткие, – сказал он, разглядывая меня.
– Может быть, и твою шевелюру пора подстричь? – заметила я и тронула локон, выбившийся из-под повязки.
Хенрик потянулся и выпрямился в кресле. Его подбородок и щеки заросли щетиной, глаза смотрели устало. Я погладила его по щеке и опустила голову ему на руку.
