Вскоре пришла другая медсестра и сообщила, что Эмиля будут оперировать сегодня в первой половине дня.
– К сожалению, тебе нельзя завтракать, – сказала она.
– Ничего страшного, – ответил Эмиль. – Мне все равно есть не хочется.
Хенрик напомнил Эмилю, как мы играли с ним в супергероя, когда он был маленьким. Какими качествами должен обладать супергерой? Какие качества нужны, когда предстоит операция? Может быть, нечувствительность к боли? Умение залечивать раны? Или умение ускорять время?
– Вернуться назад во времени и избежать всего этого, – сказал Эмиль. – Сделать так, чтобы меня не сбили.
Эмиль рассказал: шел такой сильный дождь, что он почти ничего не видел. Было темно, и когда он услышал за собой машину, то обернулся. Машина притормозила, но потом внезапно прибавила скорость и двинулась прямо на него.
– Водитель не мог меня не увидеть. В руках у меня был твой зонтик, красный с отражателями.
Он продолжал рассказывать, но я уже ничего не слышу.
В руках у Эмиля был мой зонтик. Мой красный зонтик. Моего сына сбила машина. В темноте, под дождем.
Кто-то подумал, что это я.
Человек, посылавший мне угрозы, не шутил.
Кто же он?
Я сидела рядом с Эмилем, пока ему вводили наркоз в операционной. Потом вышла к Хенрику.
После этого началось томительное ожидание. Я думала о своем сыне. Эмиль, одиноко шагающий вдоль дороги, с моим зонтиком в руке. Кто-то притормаживает, но затем жмет на газ и сбивает его. Скрывается с места преступления. Оставляет его без сознания истекать кровью под дождем.
Эмиль на больничной койке, в палате со стенами кремового цвета, украшенной дешевыми репродукциями и занавесками в цветочек. Бледный и несчастный. Напуганный и бесстрашный.
Мой сын, на которого покушались, считая, что это я.
Тот, кто это сделал, не остановится перед убийством.
Мысли вертелись в голове, но из всех пациентов мужского пола, которых я принимала за долгие годы, нет ни одного, кого я могла бы заподозрить. Никогда раньше мне не угрожали физической расправой.
– На его месте должна была быть я.
Хенрик поднял на меня глаза.
– Что ты имеешь в виду?
– У него был мой зонтик. Мой красный зонтик, который видно за милю.
– Ты о чем?
Всей своей позой Хенрик показывал, что не желает слушать дальше.
Открыв сумку, я достала объявление о смерти.
– Помнишь это?
Хенрик взял в руки бумажку с текстом и крестом и посмотрел на нее, не произнося ни слова.
– Эта угроза и мой красный зонтик – вот причины того, что Эмиль сейчас в операционной. Кроме того, кто-то звонил и солгал мне, что Эмиль потерялся. И еще за мной наблюдал мужчина в дождевике с натянутым на глаза капюшоном.
Хенрик вернул мне объявление и сел рядом со мной. Долго рассматривал меня.
– Ты сама сказала, что у тебя был приступ. Возможно, тебе опять что-то привиделось.
Я посмотрела ему в глаза.
– Я не придумывала голосов, которых нет, или событий, которых не было. Кто-то действительно звонил мне по поводу Эмиля. Два раза. Какой-то мужчина действительно стоял напротив нашего дома. Тоже два раза.
Хенрик смотрел в пол.
– Даже не знаю, Стелла. Мне по-прежнему трудно тебе поверить.
– А это разве не доказательство? – спросила я, показывая ему объявление.
– Может быть, это написала Лина. Или ее родители. И кто-то из них или она сама звонили тебе по поводу Эмиля.
– Это не так. Я разговаривала с ней. И с родителями тоже. Это не они.
– Когда это было? Когда ты успела с ними пообщаться?
– Вчера. Мне непременно нужно было это выяснить.
– На тебя подано заявление. Ты не имеешь права вступать в контакт с Линой и ее семьей.
– Они пообещали забрать заявление.
– Правда? Ну тогда отлично, – произнес Хенрик с удивленным видом. – Но кто же это тогда? Кто может так тебя ненавидеть, что готов зайти так далеко?
– Не знаю. Но я получила это вскоре после того, как встретила Алису, – ответила я. – Письмо наверняка от человека, который знает, при каких обстоятельствах она пропала. И не хочет, чтобы правда открылась. Хочет выставить меня истеричкой.
Хенрик засмеялся коротким безрадостным смешком. Мои рассуждения казались ему неубедительными.
– Ясное дело, никто мне не поверит, если мне то и дело что-то мерещится, – продолжала я. – Например, что мне не надо ехать за Эмилем или что его потеряли в школе.
– Притянуто за уши, Стелла!
– И на меня подали в полицию. Теперь я не могу встречаться с Алисой. Однако в чем меня обвиняют, если разобраться?
Хенрик откинулся назад, запустил руки в карманы джинсов.
– Изабелле я не сделала ничего плохого, – сказала я. – Я никогда ей не угрожала, не проявляла агрессии. Не прикасалась к ней. Все это очень странно.
– Не вижу ничего странного в том, что мать Изабеллы встревожилась, когда ты начала думать, что ее дочь – это твоя дочь.
