22 июня 2003 года.
Я нашла ее. Я нашла Алису.
Две недели назад, когда мы гуляли по «Скансену». Мы с Эмилем стояли в очереди за мороженым.
Там была она.
Я сразу узнала ее. Она выглядела точно так же, как если бы осталась со мной. В следующее мгновение она снова растворилась в толпе.
Опять. Это не должно повториться.
Оставив Эмиля в коляске, я побежала за ней. Расталкивала людей, кричала, чтобы они ушли с дороги. Выкрикивала ее имя.
Ее не было. Она снова исчезла.
Тут я вспомнила об Эмиле и побежала к нему.
Он плакал, ему было одиноко. Его тоже могли у меня похитить.
Никогда в жизни не оставлю своего ребенка без присмотра. Никогда, никогда, никогда. Вообще не нужно было идти с ним в «Скансен». Там слишком много народу. Там куда проще скрыться.
Это никогда больше не повторится.
Даниэль помог мне. Он приехал, как только смог. Я рыдала, и он позвонил в полицию.
Все эти вопросы. Где вы ее видели? Когда? Как она выглядела? Что на ней было надето?
Я рассказываю. В очереди за мороженым, около трех часов дня. Густые темные волосы, ямочки на щеках и остроконечное ухо. На ней было голубое платье, и она была примерно такая. Как Эмиль. С нею был мужчина.
Они смотрят на меня странным взглядом. Глаза у них суровы. Ледяным тоном они сообщают мне, что это была не Алиса. Ей уже не год. Она должна быть больше, чем Эмиль, говорят они. Вы видели кого-то другого. Алисе было бы сейчас десять лет.
Но они не знают. Они ничего не понимают. Они не ощущают ее внутри себя, как я. Они пытаются утешить, казаться добрыми, но у меня за спиной они шепчут Даниэлю, что я больна, что у меня нервный срыв. Они лгут.
Никакой у меня не нервный срыв. Я видела своего ребенка. Я видела ее.
Я видела Алису.
Мне холодно. Руки как лед. Меня трясет от холода, хотя меня накрыли одеялом. В голове и спине жжет. Руки дрожат – наверняка от лекарств, которыми они меня накачали. Хочу домой. Не хочу оставаться здесь.
Хенрик привез меня сюда. Оставил меня здесь.
Я заснула на постели в стерильной белой комнате. Одна.
Проснулась. Вялость. Пустота. Они сказали, что ко мне пришли. Мне помогли подняться с кровати, отвели меня в комнату для свиданий.
Там сидел Даниэль. Обнимать меня он не захотел. Вид у него был встревоженный. Он сердился. Сказал, что не хочет еще раз через все это проходить.
Я закричала ему в лицо – а я что, хочу? Я хочу жить без дочери? Хочу я тосковать, теряться в догадках и не получать ответа?
Он сказал, что затем мы и похоронили ее.
Для того чтобы идти дальше.
А потом я увидела Хенрика. Он стоял в углу с бледным лицом и смотрел на меня, словно не узнавая.
Даниэль сказал: «Ты могла потерять и сына».
Он выразил сожаление по поводу того, что произошло. Пожелал мне хорошей жизни.
И ушел.
Хенрик тоже ушел. Не знаю, решится ли он прийти снова. Даже не знаю, отпустят ли меня домой.
Когда он ушел, я стала кричать ему вслед. Я все кричала, кричала, кричала, пока мне не сделали укол, чтобы я заснула.
