Хана, должно быть, вышла, когда дождь прекратился, возможно, чтобы насладиться ярким днем. Она сидела на огромном золотом троне под полосатым красно-синим навесом. Я не думал, что золото было просто покрытием, и я очень сомневался, что драгоценные камни, покрывающие спинку и подлокотники трона, были пастой. Я думал, что король и/ или королева Эмписа выглядели бы смехотворно маленькими, сидя на нем, но Хана не только заполнила его, ее огромный зад выдавился по бокам между золотыми подлокотниками и королевскими пурпурными подушками.
Женщина на украденном (я в этом не сомневался) троне была кошмарно уродлива. С того места, где я укрылся за сухим фонтаном, было невозможно сказать, насколько она велика на самом деле, но во мне шесть футов четыре дюйма, и мне показалось, что она возвышается надо мной еще на пять футов, даже сидя. Если так, то это означало, что Хана должна быть по крайней мере двадцати футов ростом, когда стоит.
Другими словами, настоящий гигант.
На ней было платье-шапито того же королевского пурпурного цвета, что и подушки, на которых она сидела. Платье доходило до ее икр, похожих на стволы деревьев. Ее пальцы (каждый выглядел почти таким же большим, как моя ладонь) были украшены множеством колец. Они мерцали в приглушенном дневном свете; если бы день стал ярче, они вспыхнули бы огнем. Темно-каштановые волосы ниспадали на ее плечи и приливной волной падали на грудь в беспорядочных завитках.
Платье выдавало в ней женщину, но в остальном это было бы трудно определить. Ее лицо представляло собой массу шишек и больших инфицированных нарывов. По центру ее лба тянулась красная трещина. Один глаз прищурился, другой выпучился. Ее верхняя губа приподнялась к узловатому носу, обнажив зубы, которые были подпилены в клыки. Хуже всего было то, что трон был окружен полукругом костей, которые почти наверняка были человеческими.
Радар начала кашлять. Я повернулся к ней, опустил голову рядом с ее головой и посмотрел ей в глаза.
— Тише, девочка, — прошептал я. — Пожалуйста, помолчи.
Она снова закашлялась, затем замолчала. Она все еще дрожала. Я начал отворачиваться, и кашель начался снова, громче, чем когда-либо. Я думаю, нас бы обнаружили, если бы Хана не выбрала этот момент, чтобы начать петь:
У меня появилась идея, которая, вероятно, была не из «Братьев Гримм».
Она продолжала – похоже, это была одна из тех песен, вроде «Сто бутылок пива»[190], в которой миллион куплетов, — и меня это вполне устраивало, потому что Радар все еще кашляла. Я погладил ее грудь и живот, пытаясь успокоить ее, пока Хана ревела что-то о Джо, мой дорогой, и не бойся (я наполовину ожидал, что «засунь это мне в зад»). Я все еще гладил, а Хана все еще мычала, когда прозвенели полуденные колокола. Так близко от дворца они были оглушительными.
Звук покатился прочь. Я подождал, пока Хана встанет и пойдет на кухню. Она этого не сделала. Вместо этого она прижала два пальца к фурункулу на подбородке размером с лопату и сжала. Оттуда хлынул фонтан желтоватого гноя. Она вытерла его тыльной стороной ладони, осмотрела и выбросила на улицу. Затем она откинулась на спинку стула. Я ждал, что Радар снова начнет кашлять. Она пока этого не делала. Это был только вопрос времени.
Пой, подумал я. Пой, ты, великая уродливая сука, пока моя собака снова не начала кашлять, и наши кости не оказались вместе с теми, которые ты, блядь, слишком ленива, чтобы подобрать.—
Но вместо того, чтобы петь, она поднялась на ноги. Это было все равно что наблюдать, как поднимается гора. Я использовал простое соотношение, которое выучил на уроке математики, чтобы вычислить ее рост в положении стоя, но я недооценил длину ее ног. Проход между двумя половинами ее дома должен был быть высотой в двадцать футов, но Хане пришлось бы наклониться, чтобы пройти через него.
Когда она встала на ноги, то вытащила платье из щели своей задницы и выпустила его с громким пуком, который продолжался и продолжался. Это напомнило мне брейк тромбона в любимой инструменталке моего отца «Полночь в Москве»[191]. Мне пришлось зажать рот ладонями, чтобы не разразиться хохотом. Не заботясь о том, начался ли от этого приступ кашля или нет, я зарылась лицом в мокрый мех на боку Радар и испустил низкий вздох: ха-ха-ха. Я закрыл глаза, ожидая, что Радар снова закашляет, или что одна из огромных рук Ханы сомкнется на моем горле и свернет мне голову прямо с шеи.
