Я читал, что в такие моменты вся жизнь человека проносится перед глазами. Передо мной, как иллюстрации в книге, страницы которой быстро переворачиваются, промелькнули все сказки, с которыми я столкнулся в Эмписе, от женщины-башмачницы и девочки-гусыни до домов Трех маленьких изгнанниц и злых сестер, которые никогда бы не забрали свою прекрасную младшую сестру (или уродливого маленького брата) на бал.
Оно росло, росло. Хлопанье колючих крыльев. Лицо Элдена исчезло в его непостижимых внутренностях.
Потом я подумал о другой сказке.
Давным-давно жил-был подлый человечек по имени Кристофер Полли, который пришел украсть золото мистера Боудича.
Давным-давно жил-был злобный маленький человечек по имени Питеркин, который пытал Снаба кинжалом.
Однажды давным-давно мою маму сбил грузовик сантехника на мосту Сикамор-стрит, и она погибла, когда он въехал в одну из опор моста. Большая часть ее тела осталась на мосту, но ее голова и плечи ушли в реку Литтл-Румпл.
Всегда Румпельштильцхен. С самого начала. Оригинальная Сказка, можно сказать. И как дочери королевы удалось избавиться от этого беспокойного эльфа?
— Я ЗНАЮ ТВОЕ ИМЯ! — крикнул я. Голос был не мой, не больше, чем многие мысли и озарения в этой истории принадлежали семнадцатилетнему парню, который впервые пришел в Эмпис. Это был голос принца. Не из этого мира и не из моего. Я начал с того, что назвал Эмписа «Другим», но я был другим. Все тот же Чарли Рид, конечно, но я тоже был кем–то другим, и мысль о том, что меня послали сюда – что мои часы были заведены много лет назад, когда моя мать шла по этому мосту, жуя куриное крылышко, — именно в этот момент была невозможна для сомнений. Позже, когда личность, которой я был в том подземном мире, начала угасать, я бы усомнился в этом, но тогда? Нет.
— Я ЗНАЮ ТВОЕ ИМЯ, ГОГМАГОГ, И Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ВЕРНУТЬСЯ В СВОЕ ЛОГОВО!
Оно кричало. Каменный пол задрожал, и по нему побежали трещины. Далеко над нами могилы снова отдавали своих мертвецов, и огромная трещина зигзагообразно пересекала Поле Монархов. Эти огромные крылья захлопали, обрушивая вниз вонючие капли, которые жгли, как кислота. Но знаешь что? Мне понравился этот крик, потому что я был темным принцем, и это был крик боли.
— ГОГМАГОГ, ГОГМАГОГ, ТЕБЯ ЗОВУТ ГОГМАГОГ!
Он кричал каждый раз, когда я произносил его имя. Эти крики были в мире; они также были глубоко в моей голове, как и гул, угрожающий разорвать мой череп. Крылья отчаянно бились. Огромные глаза уставились на меня.
— ВОЗВРАЩАЙСЯ В СВОЕ ЛОГОВО, ГОГМАГОГ! ТЫ МОЖЕШЬ ПРИЙТИ СНОВА, ГОГМАГОГ, ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ЛЕТ ИЛИ ТЫСЯЧУ, ГОГМАГОГ, НО НЕ СЕГОДНЯ, ГОГМАГОГ! — Я развел руками. — ЕСЛИ ТЫ ПРИМЕШЬ МЕНЯ, ГОГМАГОГ, Я ВЫПУЩУ ТЕБЕ КИШКИ С ТВОИМ ИМЕНЕМ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ УМРУ!
Он начал отступать, складывая крылья над этими отвратительными вытаращенными глазами. Звук его спуска был жидким хлюпаньем, от которого мне захотелось блевать. Я задавался вопросом, как, черт возьми, мы должны были заставить этот гигантский кран опустить крышку, но идея была у Лии. Ее голос был хриплым и надломленным... Но разве я не мог видеть губы, выступающие из искореженных обломков ее рта? Я не уверен, но после того, как меня насильно накормили таким количеством выдумок, я с радостью проглотил и это.
— Закрываю во имя Лии из Галлиена.
Медленно – на мой взляд, слишком медленно – стрела башенного крана начала опускать люк. Трос натянулся, и наконец крюк освободился. Я перевел дыхание.
Лия бросилась в мои объятия, обнимая изо всех сил. Кровь из ее только что открытого рта была теплой на моей шее. Что-то врезалось в меня сзади. Это была Радар, задние лапы на полу, передние уперты в мою задницу, хвост виляет как сумасшедший.
— Как ты узнал? — спросила Лия своим прерывающимся голосом.
— История, которую рассказала мне моя мать, — сказал я. Что было, в некотором смысле, правдой. Она сказала мне сейчас, умирая тогда. — Мы должны идти, Лия, или нам придется искать дорогу в темноте. И тебе нужно перестать болтать. Я вижу, как это больно.
— Да, но боль прекрасна.
Лия указала на паланкин.
— Они должны были принести по крайней мере один фонарь. У тебя еще есть спички?
Мы шли рука об руку к брошенному паланкину, Радар была между нами. Лия однажды наклонилась по пути, но я едва ли заметил. Я сосредоточился на том, чтобы раздобыть что-нибудь, чтобы осветить наш путь, прежде чем свет от разбитых лун полностью померкнет.
Я откинул одну из занавесок паланкина, и там, съежившись у его дальней стороны, был один член отряда Элдена, о котором я забыл. Флайт Киллер, — сказал Персиваль. — Четверо других. И эта сука. Или, может быть, он сказал «ведьма».
Волосы Петры выбились из-под перекрещивающихся нитей жемчуга, которыми они были перевязаны. Ее белый макияж потрескался и потек. Она уставилась на меня с ужасом и отвращением.
— Ты все испортил, ты, ненавистное отродье!
Ведьма меня заставила меня улыбнуться.
— Нет, нет, милая. Палки и камни переломали бы мне кости, но слова никогда не причинят мне вреда.
