Здесь я пользуюсь случаем бросить упрек вышеупомянутому автору рассказа о смерти мистера Партриджа в письме к лорду. Ему угодно было обвинить меня в ошибке на целых четыре часа в вычислениях срока этого события. Я должен признаться, что этот упрек, высказанный столь уверенно серьезным и авторитетным человеком по вопросу, так близко меня касающемуся, весьма меня встревожил. Хотя в это время меня не было в городе, однако некоторые из моих друзей, которых любопытство заставило разузнать все в точности (что же касается меня, то, не имея на этот счет никаких сомнений, я совершенно не вспоминал об этом деле), уверяли меня, что я ошибся всего на полчаса. Эта ошибка (я высказываю лишь свое собственное мнение) не столь значительна, чтобы подымать из-за нее такой шум. Скажу только, что было бы нелишним, чтобы автор письма в будущем проявлял больше заботы как о репутации других людей, так и о своей собственной. Хорошо, что у меня больше не встретилось подобных ошибок. Если бы они были, то я думаю, что он с такой же бесцеремонностью сообщил бы мне и о них.
Есть одно возражение против смерти мистера Партриджа, с которым мне иногда приходилось встречаться, хотя оно всегда высказывалось без особой резкости, а именно: он продолжает издавать календари. Но это свойство присуще всем представителям этой профессии. Гэдбюри, Бедный Робин, Дав, Уинг и ряд других ежегодно издают свои календари, хотя некоторые из них умерли еще до революции. Естественная причина этого, как я понимаю, заключается в том, что все прочие писатели пользуются привилегией жить после своей смерти – одни только составители календарей ее лишены, ибо их сочинения, трактующие исключительно о проходящих минутах, становятся бесполезными, когда эти минуты прошли. Принимая это во внимание, Время дарует им, своим регистраторам, право возвращаться на землю и продолжать сочинять свои произведения и после смерти.
Я не стал бы беспокоить читателей и утруждать самого себя оправданием, если бы моим именем не воспользовались некоторые лица, которым я не давал на это никакого права. Несколько дней тому назад одному из них вздумалось приписать мне ряд новых предсказаний. Думаю, однако, что это слишком серьезные вещи, чтобы с ними шутить. Я был огорчен до глубины души, увидев, как мои труды, стоившие мне столько бессонных ночей, полных размышлений, с громкими выкриками продавались на улице обычными разносчиками с Граб-стрит, труды, которые я предназначал только для авторитетного суждения самых серьезных людей. Это сперва показалось всем настолько подозрительным, что некоторые из моих друзей решились прямо спросить меня, не подшутил ли я над ними. На что я только холодно ответил, что «будущее покажет». Но такова уж своеобразная особенность нашего века и нашей науки, что вещи величайшей важности они делают смешными. Когда в конце года все мои предсказания оказались правильными, вдруг появляется календарь мистера Партриджа, оспаривающий факт его смерти. Таким образом, я очутился в положении генерала, который был вынужден вторично убивать своих врагов, воскрешенных волшебником. Если мистер Партридж произвел подобный опыт на себе самом и теперь снова жив, то пусть себе живет на здоровье долгие годы! Это ни в малой степени не противоречит справедливости всех предсказаний. Но я полагаю, что ясно доказал неопровержимыми доводами, что он умер самое большее на полчаса раньше предсказанного мною времени, а вовсе не на четыре часа, как ехидно намекал вышеупомянутый автор письма к лорду с целью подорвать доверие ко мне, обвинив меня в такой грубой ошибке.
Ирландское королевство управляется полномочными представителями Англии, а потому со времени установления власти англичан его историю обычно связывают с именами отдельных правителей. Однако вот уже несколько лет все происходившее на этом острове было столь незначительно или настолько подчинено английским делам и событиям, что вообще не представляло собою ничего существенного для истории. Слава, которую ирландцы стяжали своей службой в армии, целиком вписывается в анналы истории Англии. Остальное – все, что относится к политике или искусству управления, – незначительно до последней степени, что бы ни говорили при дворе те, кто пользуется там властью и гордится каждым своим шагом, сделанным для окончательного порабощения ирландского народа, словно тем самым приобретаются великие выгоды для Англии.
Вообще говоря, если бы человеку был предоставлен выбор, когда ему жить, он не выбрал бы эпохи с богатой историей, как то времена различных военных событий и потрясений, происков поверженной и насильственных действий господствующей партии или, наконец, произвола и беззакония угнетателя-наместника.
