Сказка бочки. Памфлеты полностью

Но более всего я желаю, чтобы обдумали способ установить и закрепить наш язык навечно, после того как будут внесены в него те изменения, какие сочтут необходимыми. Ибо, по моему мнению, лучше языку не достичь полного совершенства, нежели постоянно изменяться. И мы должны остановиться, в противном случае наш язык в конце концов неизбежно изменится к худшему. Так случилось с римлянами, когда они отказались от простоты стиля ради изощренных тонкостей, какие мы встречаем у Тацита и других авторов, что постепенно привело к употреблению многих варваризмов еще до вторжения готов в Италию.

Слава наших писателей обычно не выходит за пределы этих двух островов, и плохо, если из-за непрестанного изменения нашей речи она окажется ограниченной не только местом, но и временем. Именно ваша светлость заметил, что, не будь у нас Библии и молитвенника на языке народном, мы едва ли могли понимать что-либо из того, что писалось у нас каких-нибудь сто лет тому назад. Ибо постоянное чтение в церквах этих двух книг сделало их образцом для языка, особенно у простого народа. И я сомневаюсь, насколько внесенные с той поры изменения способствовали красоте или силе английской речи, хотя они во многом уничтожили ту простоту, которая является одним из величайших совершенств любого языка. Вы, милорд, столь сведущи в Священном Писании и такой знаток его оригинала, согласитесь, что ни один перевод, когда-либо выполненный в нашей стране, не может сравниться с переводом Ветхого и Нового Завета. И многие прекрасные отрывки, которые я часто удостаивался слышать от вашей милости, убедили меня в том, что переводчики Священного Писания в совершенстве владели английской речью и справились со своей задачей лучше, нежели писатели наших дней, что я приписываю той простоте, которой эта книга целиком проникнута. Далее, что касается большей части нашей литургии, составленной задолго до перевода Библии, которой мы ныне пользуемся и мало с тех пор измененной, то, по-видимому, мы вряд ли сможем где-либо найти на нашем языке более величественные примеры подлинного и возвышенного красноречия; каждый человек с хорошим вкусом найдет их в молитвах причастия, в заупокойной и других церковных службах.

Но когда я говорю, что желал бы сохранить наш язык навеки, я не хочу этим сказать, что не следует обогащать его. При условии, что ни одно слово, одобренное вновь созданным обществом, впоследствии не устареет и не исчезнет, можно разрешить включать в язык любые новые слова, которые сочтут нужными. В таком случае старые книги всегда будут ценить по их истинным достоинствам и не будут пренебрегать ими из-за непонятных слов и выражений, которые кажутся грубыми и неуклюжими единственно потому, что вышли из моды.

Если бы до нашего времени в Риме народ продолжал говорить на латинском языке, внести в него пополнения стало бы совершенно необходимым в силу великих изменений в законах, ремеслах и на войне, в силу многих новых открытий, сделанных во всех частях света, в силу широкого распространения мореходства и торговли и многих других обстоятельств; и все же древних авторов читали бы с удовольствием и понимали с легкостью. Греческий язык значительно обогатился со времени Гомера до Плутарха, но, вероятно, в дни Траяна первого из них понимали так же хорошо, как и последнего. Когда Гораций говорит, что слова увядают и гибнут, подобно листьям, и новые занимают их место, он скорее по этому поводу сетует, нежели одобряет это. Но я не вижу, почему бы это было неизбежным, а если бы было, то что сталось бы с его monumentum аеrе реrеnnius?[261]

Так как сейчас я пишу единственно по памяти, я предпочту ограничиться тем, что твердо знаю, и поэтому не буду входить в дальнейшие частности. К тому же я хочу только доказать полезность моего проекта и высказать несколько общих соображений, предоставив все прочее тому обществу, которое, надеюсь, будет учреждено и получит поддержку благодаря вашей светлости. Кроме того, мне бы хотелось избежать повторений, ибо многое из того, что я имел сказать по этому поводу, уже сообщалось мною читателям при посредничестве одного остроумного джентльмена, который долгое время трижды в неделю развлекал и поучал это королевство своими статьями и ныне, как полагают, продолжает свое дело под именем «Зрителя». Этот автор, так успешно испробовавший силы и возможности нашего языка, полностью согласен с большинством моих суждений, так же как и большая часть тех мудрых и ученых людей, с которыми я имел счастье беседовать по этому поводу. И потому я полагаю, что такое общество выскажется довольно единодушно по основным вопросам.

Сэр!