Гоблины, недовольно бурча, скрылись в лесу, а я спрыгнул с тарантаса и постучал в окошко. Она открылась и Закс вылез, чтобы убедиться в том, что опасность миновала. Кони, тревожно похрапывая, посматривали в нашу сторону умными глазами.
— Ух ты, — восхищённо сказал богатей, — я и не думал, что один «вольный стрелок» сможет одолеть такую ораву леших.
— Это не лешие, а гоблины, — поправил я его, — вообще-то словом можно одолеть не дюжину, а сотни, даже тысячи врагов. Вот кучера жалко, но я ничего не мог сделать для его спасения.
— Ничего, главное, что сами остались живы, — Закс быстро пришёл в себя от испуга и скомандовал мне, — полезай на козлы и поедем домой.
— Нет, так не пойдёт.
— Почему? Или ты думаешь, что я должен управлять лошадьми?
— Не с того конца начинаешь, хозяин, — глубокомысленно изучая облака, изрёк я.
— Не понял, что ты предлагаешь? — заартачился Закс, но я охладил его пыл:
— Вы когда нанимаете кого-нибудь на работу, то говорите только об его обязанностях? А плата? Я уж не говорю о стоимости вашей драгоценной жизни.
— И сколько ты хочешь?
— Не знаю, это ваша жизнь, вам и решать, — я искренне удивился глупости и жадности богатея.
— Так, ладно, я заплачу тебе по прибытии домой пять золотых монет. Теперь доволен?
— Хорошо, — согласился я.
— Тогда полезай на козлы, и поедем, — толстяк ловко нырнул в карету, — ну? Чего ты стоишь?
Я нехотя уселся на кучерское место, взялся за вожжи и хлопнул ими по спинам коней:
— Но! Пошли, родимые! — крикнул на бедных животных. Они на удивление послушно двинулись по мостовой. Последний раз я ездил на лошади в детстве: мои родители брали нас с братом в деревню к бабушке Тане и там, после уборки картошки, чтобы закатать огород под зиму, мне доводилось покататься на лошади. У нас дома даже есть фотография, где я сижу верхом. Или брат, я точно не помню, но фотография есть точно. Так что в упряжи я не разбираюсь, только вожжами умею хлопать да кричать: «Но, родимые!»
— Давай быстрей! — прикрикнул на меня Аюн Закс, — а то своих денег не увидишь, как своих ушей.
Я хлестнул вожжами по крупам коней, и они бодрее зацокали подковами по мостовой веселее. Без понуканий кони прибавляли ход, видно, от страха перед гоблинами, заклинаниями или тем, что так или иначе держало их в подчинении. Через десяток минут они уже мчались во весь опор, Аюн Закс опять испугался за свою жизнь и закричал мне:
— Ты что, холуй, совсем опупел? Разбить меня хочешь, что ли? А ну сбрось скорость, мерзавец!
Я понял, что он специально придирается ко мне для того, чтобы не платить денег. Народная мудрость, гласившая, что чем богаче человек становится, тем жадней, наверное, была верной по отношению ко всем временам и народам. «Видно по всему, денег мне всё равно не видать, — подумал я и залихватски свистнул коням, — дай-ка я проучу богатея по-цыгански. Да и прокачусь с ветерком». Ветер давно гудел в моих ушах, а вот кто не знает цыганского воспитания, я объясню так: старик-цыган лупил своих детей не тогда, когда они своруют, а перед походом на рынок. Чтобы не попадались. Наказание впрок — говоря короче. Вот я и решил проучить Закса за жадность по этому цыганскому методу. Он что-то ещё кричал мне по поводу моих умственных способностей, но я скорость не сбавлял, а лишь отвечал через плечо:
— Говори громче, я не слышу.
Галопом мы вылетели из Горелого леса, прогремели по деревянному мосту и приблизились к крепостным воротам Города. Вооружённые алебардами и самострелами стражники распахнули перед нами железные створки. То ли они узнали карету богатея и решили услужить ему, то ли испугались нашего страха, но с дороги убрались. Сначала я хотел притормозить перед въездом в Город, но озорная мысль, выскочившая неожиданно и не вовремя, изменила мои планы.
— Гоблины! За нами гонятся гоблины! — заорал я на стражников и хлопнул коней вожжами ещё раз за время нашей сумасшедшей гонки. Вихрем в буквальном смысле этого слова мы ворвались в Город. Народ убегал с нашей дороги, уворачиваясь от копыт коней. Я направил тарантас на главную, самую широкую улицу. Завидев нас, редкие повозки прижимались к каменным стенам или сворачивали на боковые улочки, оставляя нам большую часть проезжей мостовой. Я гнал коней и орал сумасшедшим голосом:
— Гоблины! Гоблины напали на Город! Спасайся, кто может!
То, что от нас шарахались, было для меня естественным — в своём родном 21-ом веке я вдоволь насмотрелся супербоевиков с погонями и перестрелками. У нас перестрелки, слава Богу, не было — кнут я толи потерял, толи его забрал кучер, — но скоростная погоня была, как я представлял себе, крутой. Даже очень крутой для средневекового уровня.
