Кристина расстроилась.
— Бедный герр Доминик, я ничего не знала о его напасти. Хочешь, я попрошу матушку Регину приготовить ему целебную мазь? Уверена, она поможет.
Улыбка надежды осветила лицо Якова словно лучик солнца
— Я буду тебе очень признателен, моя маленькая фея. А старику мы ничего не скажем, вряд ли он согласится принять снадобье от колдуньи.
Кристина прошла в глубь мастерской, внимательно разглядывая наброски на скрученных в трубки пергаментах, приподнимая покрывала на холстах.
— Чей заказ ты сейчас выполняешь? Можно ли мне глазком взглянуть на него?
Яков смутился и густо покраснел. Его голос задрожал
— Я сейчас пишу светлый образ Мадонны по заказу фрайбургского эпископального совета для их монастырской часовни. И он еще не готов… точнее, я никак не могу добиться сходства…
— Сходства? С кем?
Кристина подошла к мольберту, стоящему у окна в эркере и осторожно откинула кружевной покров. У девушки перехватило дыхание от увиденного наброска, изображавшего Марию склонившей голову над младенцем. В чертах лика божьей матери Кристина с удивлением узнавала свои черты. Кудряшки непослушных волос у висков, легкий изгиб губ, форма носа не оставляли сомнений.
Она в волнении повернулась к Якову, но он предупредил ее вопрос.
— Я скучал по тебе, Птичка. Теперь ты здесь и я смогу закончить работу. Не согласишься ли ты подарить мне немного времени?
Кристина пристально смотрела на говорившего Якова, по обыкновению смущенно прячущего взгляд. Он скучал и… в минуту тоски творил ее образ…
Забытое чувство проснулось в душе девушки, теплое, нежное, легкое, словно крылья мотылька, сладкое, словно плавящаяся на огне карамель, коснулось ее затрепетавшего в томлении сердца. Внезапно вернулось воспоминание о случившемся на лесной поляне, когда Михаэль впервые разбудил в ней желание, но так и не посмел его развить. Кристина поймала полный тоски взгляд Якова и добровольно отдалась в плен его теплых карих глаз. Поднявшись на цыпочки, провела руками по кудрявым волосам, дотронулась до сомкнутых век, спустилась по щекам к приоткрытому рту. Ее пальцы коснулись дрожащих в волнении губ. Она словно впервые видела его лицо, вновь знакомилась с ним.
— Ты красив, мой дорогой Яков…
— Не мучай меня, Кристина — услышала она глухой незнакомый голос. Под опущенными ресницами блеснула невольная слеза.
Легкомысленный самодовольный чертенок овладел разумом девушки. Она внезапно осмелела и взяв в руки лицо Якова, тихо коснулась его губ своими любопытными губами.
Ее первый неумелый, осторожный поцелуй прервал мучительный стон молодого человека, но через мгновение, Кристина была прижата к его груди и наслаждалась сладким продолжением ласки. Голова девушки закружилась от наслаждения, и она обмякла в сильных объятиях художника.
Спустя несколько мгновений Яков аккуратно поставил ее на землю, отстранился и заглянул в блуждающие от неги глаза девушки.
— Как ты?
Кристина, вмиг зардевшаяся словно маковый цвет, чуть дыша пролепетала
— Странно, незнакомо… все говорят, что поцелуи приятны, но я теперь знаю, что они… божественны. Я словно побывала на небесах и подслушала разговор ангелов…
Яков нежно обнял девушку и снова прижал к себе. Он улыбался, счастливый словно ребенок.
Потом, опомнившись, тяжело вздохнув, разомкнул объятия и отступил на шаг.
Кристина удивленно приподняла брови.
На лице Якова от волнения проступили пятна
— В городе говорят, что тебя можно часто увидеть с богатым сынком баронессы. До меня доходили слухи, что ты помолвлена с Михаэлем. Еще говорят…
Девушка отвернулась от взволнованного Якова, скрывая торжествующую улыбку. Она наслаждалась невольной властью над человеком, который ей был далеко не безразличен. Чувство обладания лишь обостряло наслаждение.
— Яков, милый! Мы очень близки с Михаэлем, но пусть тебя это не тревожит, он друг, почти брат мне, не более… Ты же знаешь меня с детства и сразу поймешь, лукавлю я или нет. Мое сердце свободно, дорогой Яков!
Радостная искорка блеснула в глазах встрепенувшегося художника, Кристина криво улыбнулась, хитрый чертик продолжал ей нашептывать пакости.
— Но порой он так странно на меня смотрит… Разглядывает, думает, я не вижу… Что говорить… Он красив, увлекателен, теперь еще и богат. Чем не завидный жених?
Обратилась она к растерявшемуся Якову. Художник, нахмурившись, молчал. Ее слова вскрыли незаживающую рану.
Сердце Кристины сжалось от жалости. Она почувствовала, что заигралась. Опустив глаза в пол, прошептала заветные слова
— Яков, приходи на святочной неделе в Фогельбах к Вильгельму, проси его моей руки, если сердечно желаешь, не бойся ничего — я буду ждать и отвечу тебе согласием.
И вновь, уже сама, обвив руками его шею прижалась к груди и закрыв глаза, блаженно улыбнулась, слушая стук радостно забившегося сердца своего друга.
