Они на следующее утро потом поздно проснулись все. Лес был светлый уже и давно, с утра, был уже день. Они не стали долго собираться тогда, и организованно, слажено выступили в поход. Весь день они шли. И вечер тоже. И ещё полчаса. Хорошо, ответственно шли. От усердия даже пыхтели немножко. Поэтому, наверное, и добрались. Как раз когда стемнело уже, через полчаса после вечера. В гости.
Они вышли на опушку и всё. Смотрят – опушка. «Опушка – это хорошо…», сказал ещё непонятно кто. Все согласились. А там и не замок уже стоял. А чертоги. Чёрные уже все. Всё-таки полчаса как после вечера. Они тогда дверь поискали немного и нашли, хоть и темно уже было. Потому что там, над дверью, фонарь как раз был. Так что можно было найти. Они нашли, и царь открыл тогда дверь, которая тоже была чёрная вся, тяжёлая и дубовая. И они как-то все позаходили туда.
Дракон сидел в большом кресле-качалке и курил трубку. Человек он был пушной, пожилой и сосредоточенный. И в глазах искорки-огоньки. Наверное, от камина. Собственно, что это и есть дракон, понял сразу тогда только царь. Он так и подумал: «Да-а, дракон!».
- Какой же это дракон? – сказал непонятно кто. – Вы что?
И для выразительности непонятно кто покрутил на всех пальцем у виска. Причём определённо сказать, где у непонятно кого палец и где висок никто бы не решился, но жест был воспринят всеми правильно и недвусмысленно. «Действительно, подумали все, что это мы? Точно ведь – не дракон».
- Дракон, дракон, - успокоил всех царь.
Все посмотрели внимательно, а непонятно кто даже залез пятернёй в затылок, хотя с пятернёй и затылком была та же примерно история, что с пальцем и виском.
- Дракон? – переспросил на всякий случай непонятно кто и все уже определённо подумали ему в ответ: «Дракон!».
Зато чертоги были понятные сразу, что это чертоги, а не туристическая палатка. И камин там был чёрный и большой, и со стен до кирпича штукатурка местами попадала, и где стены в темноте, а где и вообще закопчённые. От факелов. Настоящих. И вообще все сразу посмотрели и потом и поняли – чертоги. А только там было как-то по правилам. Это не виделось, это чувствовалось. Аккуратно-уютное было там всё, штукатурка обвалилась, а мусора нигде нет. Факелы по стенам коптящие, а в углу – ёлка. Зелёная. Темь по углам непроглядная и кукушка в часах «momento more» напевает, а в воздухе не держась ни за что - хрустальный шарик и светится. Светом лунным почти. И стены ведь обшарпанные. Обшарпанные! А по ободратым стенам – формулы. Наука! И даже непонятно кто подумал: «Чертоги…». Хоть может быть это больше походило на замок. На воздушный, хрустальный и волшебный. Только тёмный. Ага.
А дракон, он в кресле сидел, и трубку курил себе. И смотрел с интересом на на пороге взявшихся откуда-то них. И в глазах у него играли два весёлых огонька от камина.
- Ты где такой детский сад добыл? – это он засмеялся, когда не выдержал и спросил потом у царя. А царь ему и говорит:
- А вот я тебе оставлю их всех на пол дня, так узнаешь тогда и где добыл и какой это детский сад…
- Ну заходите тогда, - обрадовался дракон.
- А мы зашли уже! - не удержалась тогда потетень и сразу смутилась вся до ушей. Добавила: «Вот…». И словно нечаянно спряталась за ёлку в углу, притворившись верёвочкой для просушки белья.
- Вот, – поддержал дракон. – Тогда будем расселяться. Тут.
И трубку ещё выбивал и обернулся и сразу так предупредил:
- Я вас так просто не отпущу. Дракон всё-таки. Будем встречать Новый год.
Отряд обрадовался и приступил к расселению. Царь обеспокоился и за ночного друга и за в замке всех. Царь сказал:
- Нам нельзя так. У нас товарищи в нашем замке ведь. Им грустно без нас и так и особенно в Новый год. И привидения будут стонать. А если Новый год, даже могут ещё и плакать. Как же так?
- А мы их к нам позовём, - сказал тогда ему дракон. – Чтобы все были.
- Ага – «к нам»! – озадачилась из угла потетень, осваивая ёлкину лапку, как подходящее место жительства. - «К нам» идти больше месяца. В один конец. Да ещё дойдёшь не каждый раз. Знаем мы! А нам Новый Год…
Все чуть не погрустнели, но дракон сказал: «Ага!».
- Ага. Это если вокруг тех трёх сосен, где вы ходили ходить. То – конечно. Месяц. А так вообще-то двадцать четыре с половиной минуты. Лёгкой трусцой. Я вам утром замок покажу ваш, его по утрам с башни видно как раз.
- Двадцать сколько? – переспросил царь, чувствуя неизбежную потерю своего путеводческого авторитета не то что у шорохов, а даже частично у серьёзнышей.
- Двадцать четыре, – сказал просто дракон. – С половиной.
И царь сказал тогда только:
- Ага.
И все подумали тоже: «ага…». А оба неявисьсюда подумали ещё на всякий случай: «лёгкой трусцой…»
И тогда все успокоились и расселились: шорохи – по углам, в которых было темно и не видно уже ничего, потетень на ёлкиной лапке, непонятно кто – под ёлкой с серьёзнышами, а неявисьсюда – как раз – возле самого камина сделали вид, что они брёвнышки.
Время было уже позднее, дракон придул свет факелов немного, только камин потрескивал потихоньку и все тогда тихо уснули и быстро совсем.
