Но принцессы в хрустальной комнате не оказалось. Она просто ушла утром в лес. Они вышли тогда, а она и вернулась как раз. И в руках у неё были, така смехата, звонкие веточки из прозрачного с давних времён леса.
- А мы тебе отряд привели, - сказал тогда просто дракон. – А это царь. Настоящий. Из замка, который видно по утрам и сейчас, наверное.
Принцесса улыбнулась в ответ и сказала:
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, – сказал царь. – Ага. А нам как раз веточки и нужны. Их если в отряде раздать, то они сразу успокоятся и согласятся умываться, даже сами того не заметив.
- Доченька, мы ведь отряд-то тебе оставим, - объяснил, как умея, дракон. - А то у них там вид хоть и виноватый теперь, но кажется всё ещё неугомонный, а у нас дела как раз. Серьёзные.
Хитрые. Оставили принцессе вот то малышат, а сами на башню пошли.
Первым серьёзным делом смотрели: где замок? Замок был на месте и в светлом утреннем воздухе виден был всеми верхушками башен. Действительно, напрямую к нему было недолгих полчаса, час может, ходьбы. А где пробирался неведомыми тропами отряд оставалось непонятной загадкой.
Вторым серьёзным делом был чердак, но они не успели сходить туда, потому что когда спускались с башни, то принцесса уже не только отряд привела в порядок, а ещё и завтрак приготовила. Чем привела истощённый в полевых условиях личный состав в священный трепет. Состав уже сидел за столом, кто как умел, и в еде немного урчал. И царь с драконом решили: идти на чердак потом.
Они сразу после завтрака потом и пошли. Только теперь решили уже идти так идти, и они пошли все. Только принцесса улыбнулась им вслед, потому что сказала – потом их догонит. Они вот и поднялись по-тихому, по лестнице, заворачивавшей всё вбок и вбок. А там дверь, конечно, была. А за дверью посмотрели, а там – чердак.
Чердак был большой, полусветлый от света из разных щелей и окна. На чердаке, явственно чувствовалось, жили чудеса. И вещи, старые очень, с которыми не пропадёшь. Шорохи сразу поняли. Позабирались в валенки и туески и сидят. Выглядывают немного, конечно, кончиками, возможно, ушей. Немного, для приличия. Остальные пока держались.
- А сведу-ка я вас на стартовую площадку, – сказал дракон.
И свёл. Там, в одном из дальних ущелий чердака, был ещё один специальный, узконаправленный люк. Крыша сдвинулась немного, и выход был простой себе, как на парашютной вышке. Как когда думаешь, что прыгнешь просто вниз, а посмотришь в тот низ и подумаешь уже, что прыгнуть то прыгнешь, но до вниза совсем не так мало, как думалось раньше.
Все посмотрели по разу, даже шорохи, хоть дракон сильно к краю никого не пускал. Он сказал потом:
- Я отсюда раньше летал. Часто. И теперь. Редко. Очень.
- Далеко? – спросил царь.
- Далеко, – сказал дракон и уточнил: – Куда хотел.
- Полетели? – предложила потетень.
- Полетели, – ответил дракон.
- Эй-эй-эй! Куда полетели? – уточнил координаты маршрута царь.
- Полетели не бывает куда, – ответил дракон. – Полетели бывает или «полетели» или «не полетели».
И дракон потянулся всем собой вверх, в небо и все увидели, что теперь он самый настоящий стал дракон. С крыльями и с почему-то грустными глазами. На самом краю своей стартовой площадки, на мощных задних уже не ногах совсем, а совсем даже – лапах.
Дракон взял всех и полетел. А царь стоял и смотрел. И думал «как это – всех?» А потом вспомнил, что такое уже было, когда дракон также вот взял тоже всех и понёс «по кроваткам». «Тогда всё правильно», подумал царь. А дракон взмыл резко вверх под небо и опустился недалеко, метрах в двадцати от стартовой площадки на лесной опушке.
Глаза дракона погрустнели ещё немного тогда, потому что он раньше мог совсем далеко летать. А теперь смех какой то получался – до опушки.
Но отряд в приливе обрадованности не знал куда себя деть. Неявисьсюда оба выпрыгнули из охапки с метровой высоты, не дождавшись плавного приземления. Серьёзныши по прибытии изобразили на драконе прыг-скок. Остальные скакали как сумасшедшие и требовали «ещё!!!».
Тогда дракон понял, что он, кажется, нормально долетел. Далеко. Как раз, как надо.
«Загрустишь тут!», подумал про дракона царь, потому что у дракона, когда они все пришли опять на чердак были совсем не грустные глаза. Они бы всем гвалтом опять полетели бы до опушки, но царь предложил беречь дракона и все согласились, кроме самого дракона. Тогда дракон стал опять человек, как положено, как никто никуда и не летал. Он сел себе тогда и говорит:
- Я вам вот что расскажу.
И рассказал. Как всё было. Все расселись, разлетелись, развесились вниз головой внимательно: слушали…
