– Тебе нужна закономерность? Вот тебе закономерность! В декабре его выгоняют, и он еще больше жаждет отомстить. Он не желает иметь дело со всеми сразу, но продолжает шпионить, узнаёт, что одна из них выходит гулять, когда и он свободен; некоторое время он ее выслеживает, потом убивает. А когда узнает, что и убить-то не смог, то совсем с катушек слетает, грозит поджогом. Если одна из нашей пятерки будет и дальше бродить по тропинкам без провожатых, как он поступит?
Фрэнк будто не слышал.
– Главное, – он повернулся ко мне, – решить, что нам делать с малышом Джонни. Можем его упечь за хулиганство, за кражу со взломом, да за что угодно, и молиться, чтобы он раскололся, признался в убийстве. А можем засунуть это добро обратно ему под кровать, сказать ему спасибо за помощь, отпустить домой да и посмотреть, куда вывезет.
По сути, спор этот назревал с самого начала, с той минуты, когда Фрэнк и Сэм встретились на месте преступления. Следователи отдела убийств – народ упертый: медленно, но верно сужают поле деятельности, отметают все лишнее, пока в поле зрения не останется только убийца. А спецагенты делают ставку на лишнее, на побочное, раскидывают сети пошире, с выбором не торопятся: неизвестно, что в сеть попадется, какая дичь покажется, если сидеть в засаде подольше. Поджигают сразу все фитили и ждут, где рванет.
– А дальше что, Мэкки? – спросил Сэм. – Представим на минуту, что ты прав, что Лекси сбывала ему антиквариат на продажу, и Кэсси это дело возобновит. А что потом?
– А потом, – ответил Фрэнк, – переговорю с отделом антиквариата, схожу на Фрэнсис-стрит, накуплю для Кэсси побольше славных побрякушек – с этого и начнем. – Он улыбался, но глаза, устремленные на Сэма, настороженно щурились.
– И сколько это будет продолжаться?
– Сколько надо.
Отдел искусств и антиквариата использует агентов постоянно; агенты изображают покупателей, укрывателей, сбытчиков с большими связями – и шаг за шагом подбираются к авторитетам. Такие операции длятся месяцами, годами.
– Я, черт подери, убийство расследую, – возмутился Сэм, – забыл? И никого за убийство арестовать не могу, пока жертва жива-здорова и возится с серебряными сахарницами.
– Ну и что? Бери его в разгар операции с антиквариатом. В лучшем случае выявим мотив, связь между ним и жертвой, к признанию его подведем. А в худшем – потеряем немного времени. Срок давности далеко не истек.
Быть не может, чтобы Лекси последние три месяца сбывала Джону Нейлору вещи из “Боярышника” забавы ради. Как только тест показал беременность, она все бы продала, лишь бы выбраться, а до этого – нет.
Я могла бы – нет, должна была – об этом сказать. Но потому промолчала, что Фрэнк был отчасти прав: Нейлор готов на что угодно, лишь бы во вред усадьбе. Беснуется, как зверь в клетке, сражается против Большого дома – векового средоточия власти – безоружный, камни и баллончик с краской не в счет. Заявись к нему кто-то с трофеями из Большого дома, подсказками, где и кому их сбыть, да еще обещанием большего, и скорее всего – почти наверняка! – он бы не устоял.
– Есть предложение, – сказал Фрэнк. – Возьмись-ка еще раз за Нейлора, но теперь без меня, не нашел я к нему подхода. Не торопись. Если проговорится про убийство – хоть словом, хоть намеком, – арестуем его, про антиквариат забудем, выведем Кэсси и дело закроем. А если ничего от него не добьешься…
– Что тогда? – жестко спросил Сэм.
– Если по-твоему не получится, возвращайся сюда, обсудим, как сделать по-моему.
Сэм смерил его долгим взглядом.
– Только без подвоха, – сказал он.
– То есть как – без подвоха?
– Не заходить, не стучать в дверь, когда он вот-вот расколется. Не надо мне этих штучек.
У Фрэнка чуть дернулась щека, но он лишь сказал дружелюбно:
– Без подвоха.
– Ладно. – Сэм тяжело вздохнул. – Постараюсь. Побудешь пока здесь?
Он смотрел на меня.
– Конечно, – отозвалась я.
– Ты мне можешь пригодиться, тогда позову. Соображу по ходу дела. – Он перевел взгляд на Нейлора, напевавшего теперь “За мной на Карлоу”, негромко, но назойливо. – Пожелай мне удачи, – сказал Сэм и ушел, поправив галстук.
– Твой дружок меня только что оскорбил? – спросил Фрэнк, едва за Сэмом закрылась дверь.
– На дуэль его вызови, если хочешь.
– Я играю честно, сама знаешь.
– Как и все мы, – ответила я. – Только представления о честности у каждого свои. И Сэм не уверен, что твои совпадают с его.
– Значит, апартаменты на Лазурном Берегу с ним делить не будем, – сказал Фрэнк. – Переживу. Как тебе моя теория?
Я смотрела в окошко на Нейлора, чувствуя, как Фрэнк буравит меня взглядом.
– Не знаю пока, – ответила я. – Слишком мало я этого парня видела, чтобы мнение составить.
– Зато на Лекси ты насмотрелась вдоволь – косвенно, но все равно знаешь о ней достаточно. По-твоему, была она способна на такое?
Я пожала плечами:
– Кто ее знает. В том-то и штука: никто не представлял, что она может выкинуть.
– Ты все это время помалкивала. Так долго молчать на тебя не похоже, тем более когда спрашивают твоего мнения. Я хочу знать, на чьей ты будешь стороне, если парень твой выйдет ни с чем и придется начинать спор по новой.
