– Сделать они могли бы многое. Очень многое. Приезжал сюда лет пять назад один из Голуэя, земляк ваш. Застройщик. Хотел купить “Боярышник”, превратить в шикарный отель. Кое-что достроить – крылья, флигеля, поле для гольфа и все такое, планы были большие. Представляете, что это значило бы для Глэнскхи?
Сэм кивнул:
– Новые рабочие места.
– Не только это. Туристы бы стекались, фирмы открывались, чтобы их обслуживать, люди бы приезжали здесь работать. Молодежь оставалась бы, а не бежала в Дублин, едва окончив школу. Дома бы строились, дороги хорошие. И школа бы снова открылась, не посылали бы детей в Ратоуэн. Нашлась бы работа учителям, врачам, агентам по недвижимости – образованным людям. Не все сразу, не один год бы на это ушел, но если начало положено… Всего-то и нужен был толчок. Один-единственный. И Глэнскхи ожила бы.
Лет пять назад – как раз перед налетами на усадьбу. Психологический портрет к нему подходил тютелька в тютельку. Представив, что “Боярышник” превратили бы в отель, я почти перестала жалеть, что мы так разукрасили Нейлора, и все же страсть в его голосе невольно завораживала, перед глазами возникали дорогие его сердцу картины: возрожденная деревня, вновь полная жизни.
– Но Саймон Марч отказался продавать? – спросил Сэм.
Нейлор отвернулся, морщась, потер распухший подбородок.
– Один в доме, рассчитанном на десятки человек. На что ему дом? А продавать – ни в какую. От этого дома с самого начала был один вред, а он в него вцепился мертвой хваткой – нет бы отдать, другим на благо. И после его смерти та же история. Молодой Марч в последний раз в Глэнскхи мальчишкой приезжал, семьи у него нет, не нужен ему дом, так нет, уперся! Вот что они за люди, эти Марчи. Своего не уступят, хоть гори все огнем.
– Это же родовое гнездо, – заметил Сэм. – Может, оно им дорого.
Нейлор вздернул подбородок, уставился на Сэма, сверкая глазами-щелками из-под лиловых распухших век.
– Если ты что-то создал, – начал он, – ты за это в ответе. Так поступают честные люди. Дал жизнь ребенку – заботься о нем, пока он жив, ты не можешь его взять и убить. Построил деревню – ты за нее в ответе, как можешь поддерживаешь в ней жизнь. И не имеешь права сидеть сложа руки и смотреть, как она умирает, лишь бы сохранить дом.
– Здесь я на его стороне, – сказал Фрэнк, стоявший со мной рядом. – Похоже, общего у нас больше, чем я думал.
Я его почти не слышала. Как выяснилось, в мой психологический портрет вкралась ошибка: этот человек не ударил бы ножом Лекси за то, что она от него беременна или просто живет в “Боярышнике”. Я думала, он мститель, одержимый прошлым, а он оказался намного сложнее и опасней. Его волнует будущее, будущее его дома, что утекает как вода. А прошлое слито с будущим, они как два темных сиамских близнеца, и определяет его, направляет.
– Только этого вы и хотели от Марчей? – вполголоса спросил Сэм. – Ждали от них порядочности – чтобы они продали дом, подарили Глэнскхи надежду?
Нейлор, подумав, нехотя кивнул.
– И для этого решили нагнать на них страху.
Тот снова кивнул. Фрэнк тихонько присвистнул сквозь зубы. Я затаила дыхание.
– А лучший способ их припугнуть, – сказал Сэм спокойно и взвешенно, – подкараулить одного из них ночью, пощекотать пером. Пустяки, никаких серьезных повреждений. Пусть поймут: им здесь не рады.
Нейлор грохнул кружку на стол, отодвинулся подальше, обхватил себя руками.
– В жизни я никого не трогал. Никогда.
Сэм поднял брови.
– Троих ребят из “Боярышника” кто-то сильно избил в ту самую ночь, когда вам наставили синяков.
– Это была драка. Честная драка, а их было трое. Неужто не видите разницы? Саймона Марча я мог бы десять раз укокошить, будь у меня желание. А я его пальцем не тронул.
– Саймон Марч был старик. Вы знали, что жить ему осталось несколько лет, а наследники скорее продадут дом, чем переедут в Глэнскхи. Можно было и подождать.
Нейлор открыл было рот, но Сэм продолжал говорить, тяжело, монотонно, не давая вставить слово:
– Но когда появились молодой Дэниэл и его друзья, все перевернулось. Они никуда не собираются, а баллончиком с краской их не напугаешь. И вы стали играть по-крупному, да?
– Нет. Я бы не…
– Вы хотели дать им понять, четко и ясно: убирайтесь – или вам несдобровать. Вы видели, как Лекси Мэдисон гуляет по ночам, – может, вы ее выслеживали?
– Я не…
– Вы вышли из паба, пьяный, с ножом. Думали о том, как Марчи губят Глэнскхи, и решили этому положить конец. Может, вы хотели ей пригрозить, только и всего?
– Нет…
– Так как же было дело, Джон? Расскажите. Как?
Нейлор встрепенулся, сжал кулаки, хищно оскалился, готовый броситься на Сэма.
– Тошнит меня от вас. Стоило этим, из Дома, свистнуть, и вы тут как тут, как послушный пес. Они вам жалуются на наглого холопа, которого надо на место поставить, вы меня сюда тащите и говорите, что я кого-то из них ножом пырнул, – это бред. Мне нужно, чтоб они убрались, – и они уберутся, попомните мои слова! – только зачем мне их калечить? Мне и в голову не приходило, слишком много чести! Когда они соберут вещички и свалят, хочу им вслед посмотреть, помахать на прощанье.
