– Этого-то я и боялся. – Сэм перехватил мой изумленный взгляд. – Думаешь, я из-за этого алкаша? (Фрэнк ткнул себя в грудь, изобразил на лице обиду.) Он, конечно, тот еще подарок, но за ним я могу хотя бы приглядывать. Но эта девушка… не приведи бог очутиться на ее стороне. Друзья всю дорогу были на ее стороне, а она, если Мэкки прав, у них под носом распродавала их добро, и совесть ее нисколько не мучила. Ее парень в Штатах был на ее стороне, любил ее, – и посмотри, как она с ним обошлась. Бедняга на куски разваливается. Ты письмо его видела?
– Письмо? – переспросила я, обращаясь к Фрэнку. – Какое письмо?
Фрэнк пожал плечами:
– Чед ей письмо отправил, знаю от моего приятеля из ФБР. Очень трогательное и все такое, но я его читал чуть ли не с лупой – и ничего полезного не высмотрел. Вот и решил тебя не отвлекать.
– Ради бога, Фрэнк! Если есть у тебя хоть что-то о ней, хоть малость…
– Потом поговорим.
– Прочти его, – сказал Сэм. Голос у него прерывался, а лицо было белое, как тогда, в первый день, на месте преступления. – Прочти письмо, а если Мэкки не даст, принесу тебе копию. Этот Чед, черт подери, раздавлен, сломлен. Четыре с половиной года прошло, а он до сих пор женщин сторонится. Видно, не сможет уже никогда довериться женщине. И как доверять, если ты проснулся однажды утром, а жизнь твоя разбита вдребезги? Все мечты сгорели синим пламенем.
– Потише, – сказал Фрэнк вкрадчиво, – не то ваш шеф прискачет.
Сэм не слышал.
– И учти, в Северную Каролину она не с неба упала. Где-то она была до этого, а прежде, наверное, где-то еще. Где-то есть люди – сколько их, одному богу известно, – которые гадают, где она: то ли в могиле, то ли покатилась по наклонной и очутилась под забором, то ли ей всю дорогу было на них плевать, раз она так запросто им жизнь разбила. Все они были на ее стороне – и видишь, чем кончилось? Все, кто был на ее стороне, оказались обмануты, Кэсси, все до единого, и тебе то же самое светит.
– Все у меня в порядке, Сэм, – ответила я. Голос его окутывал меня предрассветным маревом – то ли есть, то ли нет.
– У меня к тебе вопрос. В последний раз ты всерьез встречалась с парнем перед первой спецоперацией, так? Как его звали, Эйдан?
– Да, – кивнула я, – Эйдан О’Донован. – Хорош со всех сторон: умный, энергичный, блестящая карьера, нешаблонное чувство юмора – мог меня рассмешить даже после самого тяжелого дня. Впервые за долгое время я вспомнила о нем.
– Куда он делся?
– Расстались, – ответила я. – Во время спецоперации.
Мне вспомнились глаза Эйдана в тот вечер, когда он от меня уходил. Я спешила к себе, на встречу с тем торчком, который спустя несколько месяцев меня чуть не убил. Эйдан посадил меня на двухэтажный автобус, и когда я, глядя в окно с верхней площадки, увидела его глаза, в них, кажется, блестели слезы.
– Из-за твоей спецоперации. Потому что конец всегда один. – Сэм обернулся к Фрэнку: – А ты, Мэкки? Есть у тебя жена? Или подруга? Хоть кто-нибудь?
– Хочешь меня на свидание пригласить? – спросил Фрэнк веселым голосом, но в глубине прищуренных глаз притаилась угроза. – Сразу предупреждаю, у меня запросы большие.
– Значит, нет. Так я и думал. – Сэм вновь повернулся ко мне: – Всего три недели прошло, Кэсси, и смотри, что с нами творится. Ты об этом мечтала? Что нас ждет, если ты будешь год эту версию дурацкую отрабатывать?
– Давайте попробуем так, – сказал Фрэнк мягко, стоя неподвижно у стены. – Ты отвечаешь за свой участок работы, я за свой. Согласен?
От его взгляда трепетало и начальство, и наркобароны, а Сэму хоть бы что.
– Нет, черт возьми, не согласен. Твой участок работы – это зона бедствия, ты сам не видишь, а я-то вижу, слава богу! У меня тут за стенкой подозреваемый, и неважно, убийца он или нет, но я его нашел обычными методами. А ты чего добился? Три недели идиотского спектакля – и все коту под хвост! И вместо того чтобы обойтись малой кровью, ты нас вынуждаешь рисковать, делать новые глупости…
– Я тебя не вынуждаю. Я спрашиваю Кэсси – сейчас она мой агент, а не твой напарник-следователь, – готова ли она продолжить операцию.
Долгие летние посиделки на траве, жужжанье пчел, сонный скрип качелей. Я стою на коленях возле грядки с зеленью, собираю урожай; пахнет дождем и костром, а от моих рук – свежесорванным розмарином и лавандой. Метель за окном, я сижу на полу в Лексиной спальне, заворачиваю подарки, а за стеной Раф играет на пианино рождественские гимны, и Эбби ему подпевает из своей комнаты, и в доме витает аромат имбирных пряников.
Сэм и Фрэнк смотрели на меня не мигая. Оба молчали, и внезапная тишина в комнате была глубокой, умиротворяющей.
– Конечно, – ответила я. – Почему бы и нет?
