– Нет, – ответил наконец Дэниэл, – не было. Не пойму, что тут важного, вот и не жду, что ты мне поверишь. Но если на то пошло, не было.
И вновь тишина. Чиркнул во мраке метеором алый огонек сигареты. Я зябла на кухне, смотрела на них в окно и жалела, что не могу им сказать: теперь все будет хорошо. Все успокоятся, все войдет в колею со временем, а время у нас есть. Я остаюсь.
Среди ночи хлопнула дверь чьей-то спальни, торопливые шаги по деревянному полу, и снова хлопок, на сей раз тяжелее – входная дверь.
Я прислушивалась, сидя на кровати, и сердце стучало как молот. В доме кто-то двигался, так тихо, что я даже не слышала, а чувствовала, как дрожат стены и половицы от чьих-то шагов. Звук мог быть откуда угодно. Ночь была тихая, ни ветерка, лишь протяжный, обманчивый крик совы, что охотилась где-то далеко на тропах. Я прислонилась к изголовью, подложив под спину подушку, и стала ждать. Подумывала выйти покурить, но почти наверняка кто-то тоже сидит сейчас в постели, чутко подмечая любую мелочь, от него не укроется ни щелчок зажигалки, ни запах дыма в ночном воздухе.
Минут через двадцать открылась входная дверь и снова закрылась, на этот раз почти бесшумно. Тишина, осторожные шаги вверх по лестнице, а оттуда – в комнату Джастина, громкий скрип кровати.
Я выждала минут пять – ничего интересного. Выскользнув из постели, бросилась вниз по лестнице – незачем больше таиться.
– А-а, – сказал Джастин, когда я заглянула к нему. – Это ты.
Он сидел на краешке кровати полуодетый, в брюках и туфлях, но без носков, в полурасстегнутой рубашке навыпуск. На него было страшно смотреть.
– Что с тобой?
Джастин закрыл лицо руками, и я увидела, как дрожат у него пальцы.
– Все плохо, – ответил он, – очень плохо.
– Что случилось?
Он опустил руки, уставился на меня воспаленными глазами.
– Ложись спать, – попросил он. – Ложись, Лекси, пожалуйста.
– Ты на меня злишься?
– Ты не центр вселенной, понимаешь? – холодно ответил Джастин. – Хочешь верь, хочешь нет.
– Джастин, – сказала я, чуть выждав. – Я просто хотела…
– Если ты в самом деле хочешь помочь, – ответил Джастин, – оставь меня в покое.
Он вскочил и, отвернувшись от меня, стал неуклюже, рывками поправлять простыню. Убедившись, что ни слова больше от него не добьюсь, я вышла, тихонько прикрыв за собой дверь, и вернулась наверх. У Дэниэла за дверью света не было, но я чуяла: он там, в нескольких шагах от меня, прислушивается, размышляет.
На другой день, когда я шла с пятичасового семинара, Эбби и Джастин встретили меня в коридоре.
– Рафа не видела? – спросила Эбби.
– Только в обед, – сказала я. Оба были в уличной одежде – Эбби в длинном сером пальто, Джастин в твидовом пиджаке, застегнутом на все пуговицы, на плечах и в волосах у них блестели дождинки. – У него ведь встреча с научным руководителем?
– Так он сказал, – ответила Эбби и вжалась в стену, пропуская толпу орущих студентов, – но уже четыре часа прошло, да и к кабинету Армстронга мы подходили, там было закрыто. Нет его там.
– Может, в “Погребок” зашел, пива выпить? – предположила я.
Джастин скривился. Не секрет, что Раф перебирает, но вслух говорить об этом не принято.
– Мы и туда заглядывали, – сказала Эбби. – А в Павильон он не пойдет – говорит, там одно быдло, ему там вспоминается закрытая школа, где он учился. Не знаю, где еще искать.
– В чем дело? – спросил Дэниэл, выйдя из аудитории напротив, где он вел семинар.
– Рафа потеряли.
– Гм. – Дэниэл перехватил поудобнее охапку книг и бумаг. – Звонили ему?
– Три раза, – ответила Эбби. – В первый раз он сбросил, потом отключил телефон.
– Вещи его в кабинке?
– Нет, – ответил Джастин, сползая по стенке и покусывая ноготь. – Всё забрал.
– Но это хороший знак. – Дэниэл бросил на него слегка удивленный взгляд. – Значит, ничего страшного с ним не случилось, под машину не попал, на “скорой” не увезли. Пошел куда-то один, только и всего.
– Да, но куда? – Джастин почти сорвался на крик. – И что нам теперь делать? До дома он без нас не доедет. Просто бросим его здесь?
Дэниэл смотрел перед собой, поверх беспокойного моря голов. В коридоре пахло влажными коврами; из-за угла раздался девичий крик, тоненький, пронзительный, Джастин, Эбби и я вздрогнули, но оказалось, это лишь притворный ужас, и крик сменился игривым щебетом. Дэниэл в задумчивости кусал губы и ничего не замечал.
Наконец он вздохнул.
– Раф. – Он сердито мотнул головой. – Вот что я думаю. Да, бросим его здесь, ничего не поделаешь. Захочет домой – позвонит кому-нибудь из нас или такси поймает.
– До Глэнскхи? А в город я ради него одного не поеду, только из-за того, что он дурью мается…
– Что ж, – ответил Дэниэл, – придумает, как добраться, куда он денется. – Он поправил стопку бумаг, из которой чуть не выпал листок. – Едем домой.
Мы почти покончили с ужином (ужин был на скорую руку: куриное филе из морозилки, рис, миска фруктов посреди стола), а Раф так и не позвонил. Телефон он включил, но звонки наши отправлялись на голосовую почту.
– Не узнаю его, – сказал Джастин, рассеянно поскребывая ногтем узор на ободке тарелки.
