Джастин обреченно пожал плечами, вернулся за стол и вновь стал размазывать еду по тарелке. Дэниэл закурил очередную сигарету, глядя в одну точку, Эбби грызла яблоко, я превращала персик в пюре. Так мы и сидели молча.
– Потеряли своего бабника? – сказал Фрэнк, когда я, устроившись на своем любимом дереве, позвонила ему.
Как видно, мы его вдохновили на здоровое питание: он ел какие-то фрукты, я слышала, как он аккуратно сплевывает косточки.
– Если найдут его труп, может, все и поверят в моего таинственного незнакомца. Готов спорить на сколько угодно.
– Хватит издеваться, Фрэнки.
Фрэнк засмеялся.
– Совсем за него не волнуешься? Ни капельки?
– Хотелось бы знать, где он, вот и все.
– Спокойно, крошка. Одна моя знакомая сегодня вечером искала, где ее друг Мартин, и набрала по ошибке номер малыша Рафа. Он, к сожалению, не успел сказать, где он, но по звукам в трубке все более-менее ясно. Эбби попала в яблочко: мальчик ваш где-то в пабе, бухает по-черному и клеит девок. И явится к вам живым-здоровым, отходняк не в счет.
Значит, Фрэнк тоже волновался – поэтому отыскал практикантку с приятным голосом и посадил на телефон. Может быть, Нейлор был для него просто средством позлить Сэма, а на самом деле Фрэнк уже давно всерьез подозревал Рафа. Я поерзала туда-сюда, поджала ноги.
– Отлично, – сказала я. – Хорошая новость.
– А голос почему такой, будто у тебя кошка сдохла?
– Им несладко, – ответила я и рада была, что Фрэнк не видит моего лица. От усталости я чуть не падала с дерева, пришлось ухватиться за ветку. – То ли оттого, что я могла умереть, то ли у них есть какая-то тайна, но все четверо на куски разваливаются.
Фрэнк, чуть подумав, сказал очень мягко:
– Знаю, ты к ним привязалась, детка. Ничего страшного. Мне они не близки, но если ты о них лучшего мнения и это тебе подспорье в работе – пожалуйста! Но они тебе не друзья. Их трудности – для тебя не трудности, а возможности.
– Знаю, – сказала я, – знаю. Просто мне тяжело на это смотреть со стороны.
– Чуточку сострадания не повредит, – бодро ответил Фрэнк и чем-то смачно захрустел. – Главное – не распускаться. Впрочем, есть у меня новость, тебя отвлечет. Твой Раф не один сегодня пропал.
– То есть как?
Фрэнк выплюнул косточку.
– Задумал я следить за Нейлором, с безопасного расстояния, – узнать, какой у него распорядок дня, с кем он общается и так далее, чтобы облегчить тебе задачу. Да как бы не так! Сегодня он не пришел на работу. Родители со вчерашнего вечера его не видели, говорят, на него это не похоже; отец у него в инвалидной коляске, Джон не позволяет матери в одиночку его таскать. Твой Сэмми с парой практикантов за его домом присматривают, и Бёрна с Догерти мы тоже подключили, мало ли что.
– Далеко не убежит, – заверила я. – Этот парень никуда из Глэнскхи не денется, разве что волоком утащат. Объявится.
– Да, тоже так думаю. И насчет того, убийца ли он, это ничего не говорит, потому как раз убежал, то, значит, виноват – это миф. Вот в чем я уверен: Нейлор пустился в бега не от страха. Как по-твоему, выглядел он напуганным?
– Нет, – ответила я. – Ни капли. Он с ума сходил от злости.
– И мне так показалось. На допрос он пришел недовольный. Я видел, как он уходил: ступил за порог, обернулся и плюнул на дверь. Этот парень зол, очень зол, Кэсси, в руках себя держать не умеет, и, скорее всего, он где-нибудь поблизости. Не знаю, почему он сбежал – то ли слежки опасается, то ли что-то задумал, так что на всякий случай будь осторожна.
Я послушалась: всю дорогу до дома держалась подальше от обочин, а револьвер со взведенным курком сжимала в руке. И лишь тогда его спрятала под корсет, когда за мной захлопнулась калитка и я снова очутилась в саду, в яркой полосе света, лившегося из окон.
Сэму я звонить не стала, на этот раз не потому что забыла. Я не знала, ответит ли он, а если ответит, о чем нам с ним говорить.
Раф появился в библиотеке на другое утро, около одиннадцати, – куртка застегнута не на ту пуговицу, рюкзак болтается на локте, вот-вот упадет. От него несло куревом и пивным перегаром, ноги заплетались.
– Ну, – он качнулся, неторопливо обвел нас взглядом, – привет-привет!
– Ты где пропадал? – прошипел Дэниэл.
В каждом слове прорывался гнев. Стало ясно, что он все это время скрывал, как неспокойно ему за Рафа.
– То тут, то там, – ответил Раф. – Болтался. А вы как?
– Мы думали, с тобой что-то стряслось, – сказал Джастин громким, сердитым шепотом. – Почему не позвонил? Или хотя бы сообщение не отправил?
Раф повернулся к нему.
– Занят был, – ответил он, помолчав. – Да и не хотелось.
Один из старшекурсников, добровольный страж порядка в библиотеке, поднял голову от стопки книг по философии и шикнул в нашу сторону.
– Нашел время, – холодно сказала Эбби, – чтобы за юбками гоняться. Даже ты мог бы сообразить.
Раф развернулся, посмотрел на нее так, будто его оскорбили до глубины души.
– Да пошла ты! – сказал он во весь голос. – Без тебя разберусь, что и когда делать!
– Не смей так с ней говорить! – возмутился Дэниэл.
Ему было все равно, что нас могут услышать. Старшекурсники хором зашипели: “Тсс!”
