– Давайте старые газеты наклеим, – предложила я. Я лежала на спине посреди комнаты и болтала в воздухе ногами, любуясь свежими брызгами краски на рабочем комбинезоне. – Те, допотопные, где статья про пятерняшек Дионн и реклама средства для набора веса. Наклеим на стены, а сверху лаком пройдемся – и станут как фотографии на двери у Джастина.
– Одно дело моя спальня, – возразил Джастин, – а это гостиная, здесь должно быть изящество. Великолепие. Не место тут рекламе.
– Вот что, – сказал вдруг Раф, приподнявшись на локте, – понимаю, я должен перед всеми извиниться. Зря я убежал и вам не сказал, где я. У меня одно оправдание, да и то хиленькое: меня взбесило, что тот тип так легко отделался. Простите меня.
Само обаяние – умеет ведь, когда хочет! Дэниэл чуть заметно, печально кивнул ему.
– Ты идиот, – сказала я, – но мы тебя и такого любим.
– Понимаю тебя, – отозвалась Эбби и потянулась к карточному столику за сигаретами. – Меня тоже не радует, что он на свободе разгуливает.
– Знаете, о чем я думаю? – сказал Раф. – Вдруг это Нед его нанял, чтобы нас припугнуть?
На секунду воцарилась мертвая тишина, Эбби застыла, не успев вытащить сигарету из пачки, Джастин замер, привстав с пола.
Дэниэл фыркнул.
– Вряд ли у Неда хватит ума на такую многоходовку, – съязвил он.
У меня чуть не вырвалось: “А кто такой Нед?” – но я успела одуматься, не потому что должна была знать, а потому что знала. Я злилась на себя: как же я раньше не сообразила? У Фрэнка привычка называть неприятных ему людей уменьшительными именами – малыш Дэнни, наш Сэмми, – а я, дура набитая, не догадалась, что с именами он мог напутать. Речь же об Эдди Тормозе! Эдди Тормоз, что высматривал кого-то ночью на тропе и клялся, что не знаком с Лекси, – он и есть Н! Наверняка Фрэнку слышно было в микрофон, как колотится у меня сердце.
– Пожалуй, нет, – отозвался Раф и растянулся на животе, опершись на локти. – Вот приведем в порядок дом – надо будет его на ужин зазвать.
– Только через мой труп, – отрезала Эбби. В голосе ее звенела сталь. – Тебе не приходилось с ним дела иметь. А нам приходилось.
– И через мой труп тоже, – добавил Джастин. – Он обыватель. Весь вечер хлестал “хайнекен”, рыгал и каждый раз думал, что это смешно. И без конца нудел про встроенные кухни, про налоговые льготы, про раздел такой-то закона такого-то. Хватит с меня и одного раза, спасибо большое!
– Бессердечные вы, – сказал Раф. – Любит он дом, еще как любит! Так и судье сказал. Пусть убедится, что родовое гнездо в надежных руках. Дайте сигарету.
– У Неда одна мечта, – процедил Дэниэл, – увидеть на месте дома элитный жилой комплекс с потенциалом для дальнейшего развития. Не дождется – только через мой труп.
Джастин вздрогнул, но тут же сделал вид, будто хотел подвинуть Эбби пепельницу. Наступила напряженная, недобрая тишина. Эбби зажгла сигарету, задула спичку, а пачку бросила Рафу, и тот поймал ее одной рукой. Никто ни на кого не смотрел. В окно влетел первый шмель, покружил в косом луче света над пианино и вылетел.
Хотелось что-то сказать – ведь это моя работа, гасить ссоры, – но мы ступали по непонятной, зыбкой почве, один неверный шаг – и я пропала. Нед, похоже, отвратительный тип – хоть я и довольно смутно представляю, что такое элитный жилой комплекс, дело, как видно, не только в нем, а в какой-то мрачной тайне.
Эбби смотрела на меня сквозь дым сигареты с холодным любопытством в серых глазах. Я глянула на нее страдальчески – это мне далось без малейших усилий. Отвернувшись, Эбби потянулась за пепельницей и сказала:
– Раз нечего на стены повесить, может, что-нибудь другое придумаем? Раф, если тебе показать фотографии старинной настенной росписи, как думаешь, получится у тебя разрисовать стены так же?
Раф пожал плечами. На его лицо мало-помалу возвращалось прежнее воинственное выражение – мол, я ни в чем не виноват. Над нами будто вновь сгустились темные грозовые тучи.
Я была не против посидеть в тишине. Мысли вращались с бешеной скоростью – мало того, что Лекси зачем-то водилась со злейшим врагом, имя Неда еще и под запретом. За три недели оно не всплывало ни разу, а когда всплыло, все будто с ума посходили, а почему, непонятно. Как ни крути, он проиграл, дом достался Дэниэлу, так решили и дядя Саймон, и суд, потому имя Неда должно служить лишь поводом для смеха и колкостей. Я готова была хоть почку пожертвовать, лишь бы узнать, в чем дело, но у меня хватило ума не спрашивать.
Спрашивать и не понадобилось. Фрэнк – и меня это насторожило – мыслил в том же направлении, что и я, причем быстро.
На прогулку я вышла пораньше. Грозовые тучи над нами никуда не делись – напротив, сгущались, наползали со всех сторон. Ужин был сплошное мучение. Эбби, Джастин и я из кожи вон лезли, чтобы поддерживать светскую беседу, Раф сидел с кислым лицом, Дэниэл погрузился в себя, на вопросы отвечал односложно. Надо было скорей выбраться на свежий воздух и все обдумать.
