Выходит, Лекси встречалась с Недом трижды и шла ради этого на большой риск. Четыре возможных мотива: страсть, корысть, ненависть, любовь. При мысли о страсти меня затошнило: чем больше я узнавала о Неде, тем больше хотелось верить, что Лекси не подпустила бы его к себе на пушечный выстрел. А вот корысть… Ей нужны были деньги, срочно, а из богатенького Неда покупатель намного лучше, чем из нищего батрака Джона Нейлора. Предположим, она виделась с Недом, чтобы обсудить, какие безделушки из “Боярышника” ему интересны, сколько он готов за них выложить, но что-то не заладилось…
Странная была ночь – бездонная, глухая, хмурая, в лощинах завывал ветер; мириады звезд, а луны нет как нет. Я спрятала револьвер под корсет, забралась на дерево и долго смотрела, как колышутся внизу черные тени кустов, прислушивалась; думала позвонить Сэму.
И в итоге позвонила Фрэнку.
– Нейлор пока не объявился, – начал он с места в карьер. – Ты как, следишь?
– Ага, – ответила я. – Ни слуху ни духу.
– Ясно. – Нотки безразличия в его голосе подсказали: ему сейчас не до Нейлора. – Ну ладно. Между прочим, есть новости – тебе, наверное, будет интересно. Помнишь, как сегодня твои новые друзья поливали грязью кузена Эдди с его элитным жильем?
Я встрепенулась, но тут же спохватилась: Фрэнк не знает про Н.
– Да, – ответила я. – Кузену Эдди, похоже, цены нет!
– Это уж точно. На сто процентов безмозглый яппи, все мыслишки вращаются либо вокруг члена, либо вокруг кошелька.
– Думаешь, Раф был прав и он в самом деле нанял Нейлора?
– Ничего подобного, Эдди с плебеями не знается. Видела бы ты его рожу, когда он мой говор услышал, – видно, испугался, как бы я его не ограбил. Но сегодня мне вот что пришло на ум. Помнишь, ты говорила, что у Великолепной четверки не совсем обычное отношение к дому? Нездоровая привязанность.
– А-а, – протянула я, – да. – Вообще-то, я почти забыла. – Думаю, я преувеличила. Если много труда вложишь в дом, то, конечно, его полюбишь. Да и дом того стоит.
– Это да, – согласился Фрэнк. Его насмешливый тон прозвучал для меня тревожным звоночком. – Ну так вот. Заскучал я сегодня – Нейлор до сих пор в бегах, а с Лекси-Мэй-Рут-княжной Анастасией, или кто она там еще, я никак с мертвой точки не сдвинусь, в четырнадцати странах искал, и никаких следов; уж не вывели ли ее в пробирке сумасшедшие ученые в 1997-м? И вот, лишь затем, чтобы показать моей подружке Кэсси, что доверяю ее чутью, звоню я своему приятелю из кадастровой службы, прошу выписку об усадьбе “Боярышник”. Кто тебя больше всех любит, крошка?
– Ты, – отозвалась я.
У Фрэнка внушительный список знакомых в самых неожиданных местах: приятель на судоверфи, приятель в окружном совете, хозяин секс-шопа. Когда мы с ним придумали Лекси Мэдисон, “приятель из мэрии” устроил, чтобы ее официально зарегистрировали на случай, если кто-то начнет разнюхивать, а “приятель с фургоном” помог мне перевезти вещи на новую квартиру. Чем Фрэнк с ними расплачивается за услуги, думаю, лучше не знать.
– Еще бы ты меня не любил! И что дальше?
– Помнишь, ты говорила, все они ведут себя в доме по-хозяйски?
– Да. По-моему, да.
– Чутье тебя не подвело, крошка. Они и есть хозяева. Кстати, и ты тоже.
– Хватит вилять, Фрэнки. – Сердце билось медленно, тяжело; дрогнули темные кусты, будто и им передалась моя внутренняя дрожь. – Выкладывай начистоту.
– Десятого сентября Дэниэл оплатил налог на наследство старика Саймона и стал владельцем усадьбы. А пятнадцатого декабря дом переписали на пятерых: Рафаэла Хайленда, Александру Мэдисон, Джастина Мэннеринга, Дэниэла Марча и Эбигейл Стоун. С Рождеством!
Такой поступок требует немалого мужества: надо доверять друг другу без оговорок и отвечать за свои слова до конца, чтобы вверить свое будущее, осознанно, бесхитростно, самым дорогим людям. Я представила, как восседает за столом Дэниэл, широкоплечий, внушительный, в белоснежной рубашке, с книгой в руках; как Эбби в халате переворачивает на сковороде ломтики бекона; как Джастин фальшиво напевает перед сном; как щурится на солнце Раф, лежа в траве. Так вот что за этим стоит! Мне и прежде случалось им завидовать, но на сей раз меня переполнила не зависть – она была бы тут неуместна, – скорее, душевный трепет.
И тут я все поняла.
Если она торговалась с Недом, а остальные случайно узнали… вот же черт! Немудрено, что сегодня при звуке его имени комнату будто льдом сковало. У меня перехватило дыхание.
А Фрэнк не умолкал. Слышно было, как он ходит взад-вперед по комнате быстрыми шагами.
