– Бумаги оформляют месяцами, так что малыш Дэнни, наверное, все это затеял чуть ли не в тот же день, когда ему ключи отдали. Знаю, тебе эти ребята нравятся, Кэсси, но согласись, чертовски странно. Дом стоит пару миллионов, не меньше. Что за хрень у него в голове? Они что, собираются жить тут вечно, счастливой хиппи-коммуной? На самом деле все равно, что он думает, – главное, что он, мать его, курил?
Немудрено, что Фрэнка задело за живое, в юности он был всего этого лишен, а тут богатенькие пижоны-студенты ему напомнили, что он упустил.
– Да, – начала я осторожно, – странно все это. Они и вправду странные, Фрэнк. И согласна, со временем трудностей не избежать – к примеру, когда кто-нибудь из них захочет жениться. Но ты же сам говорил, они совсем еще молодые. Так далеко они пока не загадывают.
– Ну допустим, малышу Джастину в обозримом будущем женитьба не светит, разве что коренным образом изменятся законы…
– Обойдемся без пошлостей, Фрэнк. Что тут такого?
Это не значит, совсем не значит, что убийца – один из них; скорее всего, с убийцей Лекси повстречалась на улице. Это даже не значит, что она собиралась продать свою долю. Если она договорилась с Недом, а потом сказала ему, что передумала; если она с самого начала его водила за нос – вот и еще мотив, ненависть! – дразнила его из мести за то, что он позарился на дом, так хотел заполучить “Боярышник”, что наплевал на память деда… Что бы он сделал, если бы Лекси посулила ему свою долю, а потом пошла на попятный? Я старалась выбросить из головы дневник: эти даты, первая Н – через несколько дней после пропущенного кружка; свирепый нажим, царапины от ручки на бумаге – значит, для нее все было всерьез.
– Что ж, – протянул Фрэнк лениво, но с потаенной угрозой, – по мне, так тут и мотив может крыться. Если хочешь знать мое мнение, это важно.
– Нет, – ответила я слишком уж поспешно, но Фрэнк не обратил внимания. – Не верю. Где тут мотив? Если бы все они хотели продать дом, а Лекси была против, тогда может быть, но эти четверо дом ни за что не продадут, скорее согласятся, чтобы им зубы выдрали ржавыми клещами. Какая им выгода от убийства?
– Один из них умирает, его – или ее – доля переходит к остальным. Кто-то мог решить, что целая четверть большого красивого дома гораздо лучше, чем пятая часть. И тогда малыш Дэнни почти наверняка отпадает – если он хотел весь дом, так оставил бы себе. Но есть еще трое.
Я устроилась поудобнее на ветке. Даже хорошо, что Фрэнк идет по ложному следу, но все-таки досадно, что он до такой степени ничего не понимает.
– Зачем? Я же говорила, не хотят они продавать. Они тут жить хотят, а значит, все равно, у кого какая доля. Думаешь, кто-то Лекси убил, потому что ему ее спальня приглянулась?
– Ему – или ей. Эбби девочка славная, но не будем ее списывать со счетов. Или дело не в деньгах – может, Лекси кого-то просто-напросто довела. Люди живут бок о бок, на нервы друг другу действуют. И учти, она, возможно, спала с кем-то из ребят, а все мы знаем, чем это может аукнуться. Когда квартира съемная, ничего страшного – покричали, поплакали, посовещались, кто-то съехал. А как быть, если она тоже совладелица? На улицу ее не выкинешь, а выкупить ее долю вряд ли кто-то из них сможет…
– Да, – отозвалась я, – только ни малейшей враждебности к себе я не почувствовала. Раф сначала на меня дулся за то, что я не понимала, как им всем плохо, – вот и все. Если бы Лекси кого-то так достала, что ее готовы были пришибить, я бы заметила. А эти ребята друг к другу привязаны, Фрэнк. Может, они и странные, но дополняют друг друга.
– Тогда почему скрыли от нас, что дом их общий? Для чего, черт подери, эти тайны? Или тут что-то нечисто?
– Ты не спрашивал, потому и не сказали. Вот ты бы на их месте сболтнул лишнее полиции, будь ты даже невинен как младенец? Выдержал бы, как они, многочасовые допросы?
– Знаешь, на кого ты сейчас похожа? – спросил, помолчав, Фрэнк. Он уже перестал расхаживать взад-вперед. – Ты рассуждаешь так, будто ты их адвокат.
Я снова пересела, закинула ноги на ветку. Неподвижность меня угнетала.
– Да ну тебя, Фрэнк! Я рассуждаю как следователь. А ты – как параноик. Не нравятся тебе эти четверо, ну и ладно. Что-то тебя в них настораживает – тоже ничего страшного. Это еще не значит, что они хладнокровные убийцы, даже если ты нашел улики.
– Не тебе, крошка, сомневаться в моей объективности, – возразил Фрэнк. Он опять говорил лениво, с оттяжкой, и я напряглась, прижалась спиной к стволу.
– На что ты, нахрен, намекаешь?
– Просто я со стороны наблюдаю, мне виднее, а ты в самой гуще событий, и прошу, помни об этом. А еще, по-моему, “Ах, они такие чудаки!” – это еще не оправдание любым диким выходкам.
– Что на тебя нашло, Фрэнк? Ты с самого начала их списал со счетов, два дня назад чуть Нейлора не растерзал…
– И от него не отстану – пусть только объявится, подонок, от меня он уже не уйдет. Но я люблю пошире раскинуть сети. Всех подозреваю, всех до единого, пока не исключу однозначно. А эту четверку мы пока не исключили, имей в виду.
Отступать было поздно.
